Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

Примерно месяц спустя Председатель Совета Народных Комиссаров перенес желудочное заболевание — гастроэнтерит. Он страдал также от переутомления, вызвавшего легкое нарушение в кровеносной системе. Доктора прописали ему небольшой отдых, и он был на пути к полному выздоровлению[266]. Спустя две недели Ленин уже встал на ноги и чувствовал себя превосходно[267]. К концу июля он уже не считался больным, а находился «в отпуске»[268].

В конце сентября Владимир Ильич полностью восстановил силы, необходимые для возобновления деятельности[269], и вскоре с полной нагрузкой работал в своем кремлевском кабинете[270]. То, что вождь пребывал в добром здравии весь январь 1923 года, подтверждается фактом опубликования им на протяжении этого месяца двух новых статей[271]. Самочувствие Ленина оставалось хорошим вплоть до середины марта, когда перенапряжение, признаки которого отмечались и ранее, вылилось в значительное ухудшение состояния его здоровья. Нарушения кровообращения вызвали «некоторое ослабление двигательных функций правой руки и правой ноги». Наблюдалось и некоторое «расстройство речи»[272]. Трудности с передвижением сохранялись, однако речевые навыки быстро восстанавливались, вместе с общим физическим самочувствием[273]. Через несколько дней наступило улучшение двигательных функций конечностей[274]. Улучшение прогрессировало, и вскоре общее состояние пациента было сочтено хорошим[275].

Ленин страдал заболеванием кровеносных сосудов — недугом, поддающимся почти полному излечению. Период выздоровления, однако, затягивался надолго[276]. В конце марта у Ленина периодически поднималась температура, учащался пульс: это утомляло его, однако в целом состояние улучшалось. В начале апреля в левом легком находили катар, но очень скоро с ним удалось справиться[277]. Менее чем через две недели катар исчез бесследно, и состояние пациента вновь стало удовлетворительным[278].

В середине апреля болезнь Ленина вновь обострилась; в день его 53-летия редакция «Правды» поместила в газете приветственное письмо, которое заканчивалось словами:

«Наши мысли, наши чувства, наши сердца — с ним, у его постели, где он борется сейчас с тяжким мучительным недугом»[279].

Через несколько дней у больного вновь повысилась температура, вследствие возобновления катара в левом легком[280]. В то же самое время отмечалось улучшение речи и правая сторона тела обрела большую подвижность[281]. Легочные явления вскоре, как и ранее, прекратились[282]. К концу месяца Владимир Ильич, по-видимому, почувствовал себя лучше: он собственноручно, дрожащим, но разборчивым почерком написал короткую заметку о сельскохозяйственной выставке, которая должна была состояться в Москве в ближайшие месяцы[283].

На протяжении лета 1923 г. степень серьезности болезни Ленина оставалась неясной. По всей вероятности, недуг препятствовал его возвращению к работе: в печати, во всяком случае, речь о таковом не заходила. К концу лета Ильич как будто бы преодолел свою тяжелую болезнь[284]. Он выглядел свежим и поздоровевшим, а улучшение речевых и двигательных способностей даже превзошло все ожидания докторов[285]. Через месяц-другой Ленин уже мог самостоятельно ходить и усиленно овладевал навыками речи[286]. Немного позже нарком здравоохранения Семашко докладывал на партийном собрании в Одессе:

«Резкое улучшение здоровья Ильича, наступившее в начале августа, пошло вперед быстрыми шагами. Здоровье тов. Ленина систематически каждый день улучшается, Почти совершенно излечена правая нога. Тов. Ленин ходит и даже взбирается по лестнице на второй этаж без посторонней помощи. Речь настолько улучшилась, что тов. Ленин почти свободно говорит. Настроение и самочувствие у него хорошие. Он шутит, интересуется общественными делами, Всесоюзной выставкой и международной крестьянской конференцией»[287].

13 декабря А. М. Лежава выступал с речью перед железнодорожными рабочими в Брянске. Из зала выкрикнули: «Мы хотим знать о здоровье Ильича!» Лежава ответил, что здоровье Ильича улучшается, и что вскоре он

«если не вполне возьмет руль правления, то будет иметь возможность давать нам указания и советы»[288].