Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

Статья положила начало широкому обсуждению «истинной» природы ленинизма. Публицист, звавший себя материалистом, был возмущен проведенным в статье Бабахана различием между марксизмом и ленинизмом. Ни единое слово из написанных Лениным не может расцениваться как ревизия марксизма, писал он с негодованием. Бабахан, проводя это ложное разграничение, имел в виду, что наш Ленин — ревизионист. Учение Ленина — это чистейшей воды марксизм. Путь, проложенный Лениным, единственно верный для марксиста.

«Ни один революционер не сделает ни одного шага без изучения Ленина. И мы изучим Ленина, каждую строчку его трудов, каждую его мысль, изучим как марксисты… чтобы сделаться еще лучшими марксистами… Сделаем марксизм „шестым чувством“ своим, — заключает автор, — и тогда мы будем теми, кому будет позволено носить имя „ученика Ленина“»[294].

До болезни Ленина его статьи на злободневные темы регулярно появлялись в центральной печати. После резкого ухудшения здоровья в марте 1923 г. Ленин больше ничего не писал, однако печать продолжала создавать видимость его постоянного присутствия в политической жизни, публикуя его давние статьи и анализируя их так, как если бы они откликались на злобу дня. Например, одновременно с обнародованием правительственного сообщения о тяжелой болезни Ленина, газета «Известия» поместила (в том же номере) статью, посвященную 30-й годовщине «литературно-политической» деятельности Ленина, начатой им в 1893 г. с написания работы, обнаруженной лишь недавно[295].

С целью подчеркнуть действенность ленинского слова, о сочинениях Ленина говорилось теперь с использованием военной терминологии. В начале апреля 1923 г. статья в «Правде» призывала предстоящий Двенадцатый съезд партии обратить внимание на «закрепление и использование того острого инструмента для борьбы и побед рабочего класса, каковым, без сомнения, является учение ленинизма»[296]. Михаил Павлович утверждал, что «разгром» народничества социал-демократами в 1890-е гг. был достигнут благодаря «тяжелой марксистской артиллерии» работ Ленина[297]. Через несколько месяцев в статье, посвященной пятой годовщине покушения на жизнь Ленина в 1918 г., Зиновьев писал:

«Ленинизм есть то несравненное оружие, с помощью которого он будет непобедим»[298].

Ленин был сражен болезнью, но писания его сохраняли прежнюю силу.

Как восхваление Ленина стало обязательной риторической фигурой для выражения лояльности коммунистической власти, так и клятва верности ленинизму сделалась в 1923 г. необходимым условием провозглашения солидарности с линией партии. «Молодежь — ни на шаг от ленинизма!» — возвещал журнал организации коммунистической молодежи. Только работы товарища Ленина «дают правильную ориентировку и указывают единственно правильное направление пути»[299]. К 1923 г. любые политические платформы должны были находить законную опору в ленинизме: ни одна из высказываемых мыслей не могла быть верной, если она расходилась с ленинизмом. Этот постулат вошел неотъемлемой частью в партийную жизнь и сделался наиболее показательной чертой ленинского культа. Преданность ленинизму стала означать лояльность по отношению к правительству и партийному руководству. На Двенадцатом съезде партии товарищ Иванов подверг критике некоторые высказывания представителя демократических центристов В. В. Осинского: я не слишком много читал «Капитал» Маркса, заявил он, однако я большевик. «Помните, — предупредил он, — ко всякой критике того, что вошло в историю под именем ленинизма, мы относимся серьезно. И за всякие подобного сорта отрыжки и попытки будем одергивать»[300].

Съезд состоялся в апреле 1923 г. За исключением Шестого съезда, собравшегося тогда, когда Ленин находился в подполье, это был первый съезд, на котором вождь не присутствовал. Весь съезд проходил под знаком возникающего культа Ленина. После 1917 г. Ленина часто приветствовали как вождя, учителя, рулевого и даже архитектора партии. Теперь приветствия звучали более изобретательно:

«Да здравствует наш мировой вождь и друг детей Владимир Ильич Ленин»[301].

В те годы, когда Ленин принимал активное участие в политическом руководстве страной, он постоянно подвергался критике, но с 1923 г. подобная практика прекратилась.

Каменев открыл Двенадцатый съезд партии дифирамбами Ленину и пожеланиями скорейшего его выздоровления; он высказал также убеждение, что вместо него партией будут руководить его труды[302]. На заседании съезда 23 апреля — на следующий день после того, как Ленину исполнилось 53 года, Каменев заявил: