Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

К концу 1923 г., таким образом, представлялось несомненным, что Владимир Ильич уверенно вступил на путь полного выздоровления.

В 1922 г. с целью усилить впечатление, что Ленин находится в добром здравии, центральная печать опубликовала ряд материалов, иллюстрированных фотографиями. 24 сентября газета «Правда» поместила приложение под заголовком «Тов. Ленин на отдыхе». На двенадцати снимках Ленин выглядит немного усталым и постаревшим, однако держится непринужденно и благодушно. На одной из фотографий он гладит кошку. На другом снимке прогуливается, держа руки в карманах, по сельской тропинке. Как правило, Ленина окружают родственники и коллеги — Крупская, Каменев, Сталин. Фотографии сопровождались короткими заметками членов Политбюро с описанием вернувшейся к Ленину жизненной бодрости. Сталин, к примеру, написал, что во время его последнего визита Ленин не выказал ни малейшего признака усталости: это снова был «наш старый Ленин, хитро глядящий на собеседника, прищурив глаз…»

Не прошло и месяца, как «Правда» к пятой годовщине Октябрьской революции поместила еще один материал «Октябрь: Пять лет», содержавший также шесть фотографий Ленина. На одной из них Ленин изображен читающим в шезлонге (единственная опубликованная фотография, на которой Ленин в очках). Большинство фотографий призвано продемонстрировать, что глава государства вновь приступил к исполнению своих обязанностей. «На посту с новыми силами» гласит подпись под портретом вождя, сидящего за столом в пиджаке и галстуке. На двух снимках Ленин погружен в работу, склонившись над грудой газет. Подпись: «Вновь за работой у себя в кабинете». Далее вождь председательствует на большом собрании:

«Снова в рядах старой гвардии (Совнарком)»[289].

Когда в марте 1923 г. было обнародовано сообщение о внезапном ухудшении состояния Ленина, новость, как вспоминает Валентинов, застала всех врасплох, поскольку «почти все, особенно те, кто совсем недавно читали его статьи, были уверены, что он по-прежнему управляет страной»[290]. Валентинову казалось, что болезнь Ленина являлась главным предметом разговоров в Москве. Сразу же поползли слухи о том, что Ленин умер или умирает, что он просил яда, что он страдает от застарелого сифилиса. Согласно непосредственному начальнику Валентинова в ВСНХ М. А. Савельеву, слух о том, что у Ленина сифилис, был широко распространен — и Политбюро сочло простое опровержение недостаточным. Центральный Комитет назначил для расследования вопроса особую комиссию. Комиссия тщательно изучила историю болезни вождя и пришла к заключению, что наследственного сифилиса у Ленина нет (возможность наличия другой формы была проигнорирована)[291].

Партийные вожди с опаской относились к утечке информации о физической деградации Ленина: их страшили последствия более серьезные, нежели распространение злостных сплетен. Троцкий выразил эту тревогу в речи, произнесенной им на Седьмой Всеукраинской партийной конференции 5 апреля 1923 года:

«Когда последовало ухудшение [здоровья Ленина] в начале марта и Политбюро ЦК собралось обменяться мнениями о том, что нужно довести до сведения партии об ухудшении в здоровье тов. Ленина, то, товарищи, я думаю, что вы все отдадите себе отчет, в каком настроении проходило заседание Политбюро… Мы думали не только о здоровье тов. Ленина, — конечно, в первую голову, мы были заняты в те минуты его пульсом, его сердцем, его температурой, — но мы думали также о том, какое впечатление это число ударов его сердца произведет на политический пульс рабочего класса и нашей партии… И вот, говорю, нужно было сообщить об ухудшении его здоровья. Мы спрашиваем себя с естественной тревогой, какие выводы сделает беспартийная масса, крестьянин, красноармеец, ибо крестьянин в нашем государственном аппарате верит в первую голову Ленину… Не подумает ли крестьянин, — спрашивали себя иные в нашей среде, — что с длительным отстранением от работ Лени на переменится… политика?»[292]