Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

22 января 1924 г., в 3.30 утра, Центральный Исполнительный Комитет образовал комиссию по организации похорон Ленина. Обеспечение политической стабильности было ее главной задачей: это очевидно из назначения главой комиссии Феликса Дзержинского, председателя ЧК[352]. Основная тяжесть работы легла, однако, на плечи В. Д. Бонч-Бруевича: длительное изучение им сектантства, несомненно, способствовало выработке им простого, но выразительного траурного церемониала, отвечавшего запросам русского религиозного чувства[353].

Комиссия по организации похорон расположилась в московском Доме Союзов. Для прощания с покойным был выбран просторный и богато украшенный Колонный зал[354]. Белые колонны были увиты широкими черно-алыми полосами. Знамена в знак траура были приспущены. Алые ленты и надписями развевались подобно языкам огня. Светильники были занавешены черным крепом, и сотни ламп, мерцавших сквозь темный покров, придавали залу мрачный, призрачный вид. Через весь зал от входа был протянут красный бархатный ковер[355].

Во вторник 22 января Центральный Комитет в полном составе и другие члены партии и правительства отправились в Горки отдать последний долг усопшему вождю. Весь этот вечер и всю ночь первый, никем не назначенный почетный караул нес вахту у тела Ленина. Сменяясь, друзья и соратники стояли навытяжку у ложа, на котором покоился Владимир Ильич. Партийные и правительственные делегации оставались там до рассвета, беседуя и предаваясь воспоминаниям[356].

Множество крестьян, некоторые из самых отдаленных деревень, явились в Горки поклониться Ленину. День был морозный, метельный — и крестьяне являлись в овчинных тулупах, засыпанных снегом. Многие падали на колени — никто их не останавливал. Некоторые кланялись в пояс или отвешивали земные поклоны. Выходя, у порога комнаты они оборачивались и кланялись снова. Сотни пришедших явились по зову сердца, услышав переданную из уст в уста печальную весть.

«Ведь он наш, Ильич-то, — говорит старый крестьянин, — за крестьянство страдал, ну вот и кончина его праведная, легкая… без муки… сел… дайте, говорит, испить… тут в одночасье и кончился»[357].

Наутро в 6.00 из Москвы в Горки отбыл траурный поезд вместе с большой делегацией Одиннадцатого Съезда Советов. Путь занял сорок пять минут. Было еще темно, однако у ворот собралась толпа ожидающих выноса тела. Ленин лежал у себя в комнате наверху на задрапированном столе, в окружении цветов и еловых веток. В 10.00 тело Ленина поместили в гроб, обитый красным сукном, подложив ему под голову красную подушечку. Затем гроб спустили вниз по лестнице и закрыли стеклянной крышкой. Далее — в полном молчании — Стеклов, Бубнов, Красин, Бухарин, Зиновьев и Каменев на руках доставили гроб к железнодорожной станции Герасимовка[358]. Вдова Ленина и его сестры шли рядом. Шествие продолжалось около часа. На станции гроб внесли в поезд, сопровождающие разместились по вагонам. Локомотив, задрапированный красной и черной тканью, медленно тронулся в путь, оставив за собой толпу людей с непокрытыми, несмотря на жгучий холод, головами.

Москва с раннего утра готовилась к прибытию траурного поезда. Маршрут следования процессии к Дому Союзов был оцеплен войсками. Всюду толпились зрители: на улицах, в переулках; люди взбирались на крыши домов, торчали на балконах, высовывались из распахнутых окон. Один американский наблюдатель заметил, что в тот день

«Москва сделалась военным лагерем… Я проехал в санях до вокзала по улицам между плотными рядами пехоты»[359].

В тот январский день температура воздуха опустилась ниже сорока градусов. Чтобы согреться, солдаты и народ складывали из бревен костры, и предполагаемый путь следования был размечен яркими столбами огня и густыми клубами дыма.

Прибытие траурного поезда на Павелецкий вокзал ожидалось в час дня. К этому времени на станции собралась огромная толпа. Здесь было много представителей партии и правительства, а также Коминтерна — из числа оставшихся в Москве; к ним присоединились делегации рабочих и посланцы от различных организаций. Поезд подошел к перрону точно по расписанию, и оркестр заиграл траурный марш. Головной вагон остановился у знамени Коммунистической партии, увитого крепом и приспущенного в знак траура. Все головы были обнажены, несмотря на жестокий мороз, редкий даже для Москвы[360]. Из вагона вышли члены партии и правительства вместе с сопровождающими лицами. Вынесли венки, преимущественно из еловых веток. Гроб, обитый красным и засыпанный цветами, вынесли на руках Калинин, Бухарин, Томский, Каменев, Сталин, Рудзутак, Зиновьев и Рыков[361].