Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Косвенным свидетельством этого является увольнение с поста секретаря ЦК КПСС Я.П. Рябова, курировавшего оборонную промышленность. На этот пост при активной поддержке Устинова претендовал в 1976 г. Л.В. Смирнов, однако тогда против тандема Устинов – Смирнов якобы выступил Суслов. Спустя три года возросший политический вес Устинова сыграл свою роль в отстранении Рябова, который настаивал на сокращении расходов на военные разработки, поскольку считал, что эти средства тратятся неэффективно. Кроме того, Устинов, имея за своими плечами ВПК и армию, мог претендовать на роль второго человека в государстве и партии. Быстрова осторожно писала о том, что уже «известен ряд документов, показывающих, что Устинов стал одним из немногих лидеров, которые непосредственно решали вопрос о вводе советских войск в Афганистан в 1979 г., а также многие другие кардинальные проблемы советской политики» [1144].

Министр обороны СССР Д.Ф. Устинов, председатель КГБ Украинской ССР В.В. Федорчук, Л.И. Брежнев, В.В. Щербицкий и другие на трибуне во время торжественного митинга, посвященного открытию мемориального комплекса «Украинский государственный музей истории Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.»

Киев, 9 мая 1981

Фотографы В. Егоров, Э. Песов

[РГАКФД]

Считается, что ракетно-ядерный паритет СССР и США был достигнут к середине 1970-х гг. Но уже в 1968 г. Брежнев был уверен в том, что американцы адекватно оценивают ядерную мощь СССР, в том числе за счет достижения определенной обоюдной «прозрачности» в области оценки возможностей противника. В частности, Брежнев утверждал: «Но американцы знают нашу силу. Теперь, товарищи, все больше и больше становится фактом, что и нам очень легко узнавать военные секреты, и американцам. С одной стороны, это плохо, с другой стороны – это совсем неплохо. Американцы раньше считали, что у них есть приоритет, преимущество в смысле стартовых термоядерных ракет. Теперь они и мы с помощью “шпионов” можем фиксировать все старты <…> В связи с этим мы никогда не ослабляем своего внимания к вооружению нашей Советской Армии <…> Наша наука не отстает, военная мысль не отстает от американской военной мысли, а больше у нас нет сильного термоядерного противника…» [1145]

Премьер-министр Кубы Фидель Кастро на приеме у Л.И. Брежнева

Москва, 29 апреля 1963

[РГАКФД]

И все же Брежнев всегда был крайне осторожен в вопросах, чреватых возможным перерастанием холодной войны в «горячую». Это демонстрирует полузабытый сегодня инцидент, связанный с захватом ВМС Северной Кореи 23 января 1968 г. американского разведывательного судна «Пуэбло». В ответ на захват судна и команды США отреагировали сосредоточением флотов и угрозой применения оружия массового поражения. В то же время у СССР и Северной Кореи имелось соглашение, согласно которому СССР был обязан оказать КНДР военную помощь в случае спровоцированной войны. Брежнев сразу же забил тревогу: «Между нами говоря, если на тех принципах, на которых американцы пытаются угрожать корейцам и сосредоточивают огромный флот, включая и ядерное оружие, если этот пункт применить, то это будет возможное развязывание термоядерной войны. Поэтому политическое урегулирование этого вопроса и наши действия по отношению к Америке и нашим действия по отношению к нашим союзникам требуют от нас тщательного продумывания каждого шага»[1146]. Для «продумывания» было собрано внеочередное совещание Политбюро, на котором «корейский» вопрос обсуждался в течение трех с половиной часов, и это обсуждение было продолжено на следующий день. Брежнев сформулировал свою позицию следующим образом: «Инцидент с “Пуэбло” это еще не такой факт, из-за которого нужно развязывать третью мировую войну» [1147].

§ 2. Брежнев и внешняя политика под знаменем разрядки

Разрядка в потенции: 1965–1969 гг