Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

В ситуации непростого выбора Брежнев остался верен себе и своей центристской стратегии «золотой середины». Однако эта позиция, успешно апробированная генсеком многократно, очевидно, оказалась далеко не самой оптимальной применительно к политике в области стратегических ракетных вооружений. При наличии солидных ресурсов, возможно, именно такое решение было бы правильным – выявить победителя на практике, убедиться в его эффективности и лишь потом сделать окончательный выбор. Но для советского народного хозяйства этот затратный вариант оказался тяжелой ношей. Тем более что в соревнование конструкторов во второй половине 1960-х гг. включился Александр Надирадзе, который в отличие от конкурентов, сделавших ставку на жидкое топливо, представлял прогрессивную концепцию твердотопливной ракеты подвижного старта.

Если со смертью Янгеля в 1971 г. «гражданская война» и прекратилась, то конкуренция между разными концептами развития ракетных вооружений сохранилась. Об этом косвенно также свидетельствуют рабочие записи Брежнева. Имя Янгеля упоминается в них всего три раза в 1964–1967 гг. Зато после смерти Янгеля Брежнев неоднократно встречался с его преемником, конструктором В.Ф. Уткиным. В частности, в брежневских записях зафиксирован факт присвоения Уткину в 1976 г. звания дважды Героя Социалистического труда, личные поздравления генсека, а также его встреча с конструктором, на которой обсуждались предложения о твердотопливных ракетах, в том числе предназначенных для размещения на поездах[1134]. Фамилия В.Н. Челомея упоминается генсеком за 1976–1982 гг. 18 раз, речь шла, как правило, о встречах или разговорах Брежнева с конструктором. Так, запись от 19 ноября 1979 г. гласит: «Принимал т. Челомея Владир Николаевича с его изделиями» [1135].

Л.И. Брежнев беседует с космонавтами В.В. Терешковой и П.Р. Поповичем во время приема в Кремле делегатов Всемирного конгресса женщин

1963

Фотограф Д. Шоломович

[РГАКФД]

В результате «в серийном производстве со второй половины шестидесятых годов находились в разное время до двух десятков типов боевых ракет стратегического назначения и космических носителей. Основные, идущие на вооружение для дежурства, заказывались в сотнях экземпляров. На каждой ракете стояли сотни различных приборов. Проверка боеготовности и диагностика каждой ракеты в шахте, постоянные ремонты требовали подготовки тысяч квалифицированных военных специалистов. Военные части – ракетные бригады и дивизии – тоже делились по своего рода клановому принципу: в зависимости от главного конструктора – разработчика ракетного комплекса»[1136]. Во сколько такой вариант обошелся стране, можно только гадать. По оценкам Чертока, каждая из ракетных концепций стоила «много больше, чем американские затраты на всю программу лунной экспедиции с 1961 по 1972 год»[1137].

Напротив, американцы, которые экономически могли бы себе позволить пойти по такому же затратному пути, изначально сделали ставку на единообразие и унификацию, быстро отказавшись от жидкостных ракет и отдав предпочтение двум типам твердотопливных ракет, базивавшихся соответственно на суше и на подводных лодках. Такой подход не только существенно экономил средства, но и позволял конструкторам и промышленности США последовательно модернизировать и заменять ракеты. Уже в 1967 г. США имели около 2000 баллистических ракет, установленных на боевое дежурство на суше и под водой[1138].

Л.И. Брежнев выступает в КДС на торжественном митинге, посвященном встрече с экипажами космических кораблей «Союз-4»и «Союз-5». В президиуме сидят: летчики-космонавты А.Г. Николаев, В.В. Терешкова, президент Академии наук СССР М.В. Келдыш, летчики-космонавты А.С. Елисеев, Б.В. Волынов, Е.В. Хрунов, В.А. Шаталов, председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорный; в третьем ряду: летчики-космонавты В.Ф. Быковский, Г.С. Титов

Москва, 22 января 1969

Фотографы В. Егоров, А. Стужин

[РГАКФД]