Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Историк М.А. Липкин со ссылкой на воспоминания американского сенатора Джеймса Фулбрайта пишет о том, что Брежнев во время обеда с членами Верхней палаты Конгресса США сделал сенсационное заявление: «Холодная война, о которой мы беспокоились, закончилась»[1174]. В случае, если Брежнев действительно сделал такое заявление, это скорее всего говорит об охватившей его в том момент эйфории. В ходе визита Брежнева в ФРГ в мае 1973 г., который предшествовал поездке в США, он высказывался на эту же тему гораздо сдержанней, хотя и с большим оптимизмом. В своем выступлении на немецком телевидении Брежнев сказал, что «сегодня наша планета ближе к прочному, длительному миру, чем когда-либо раньше».

Также и в своих «внутренних» закрытых выступлениях по итогам визитов в ФРГ и США Брежнев был осторожнее в оценках. Во время поездки в Казахстан в середине августа 1973 г. он так разъяснял слушателям внешнеполитические нюансы: «У нас пока нет оснований утверждать, что Центральный Комитет, Политбюро, Правительство уже выполнили целиком Программу мира. Говорить так было бы неправильно, но мы сделали гигантский шаг вперед, придали такой динамизм нашей внешней политике, что об этом говорит весь мир <…> Все наши соглашения в Францией, с ФРГ, с США, с другими странами, конечно, радуют наших людей <…> Я хочу, чтобы актив партии правильно понял: империализм остается, он не изменился. Он только вынужден идти на различного рода соглашения, но природа его прежняя. Мы постепенно приучаем его к мирному сосуществованию с социализмом, с социалистическими государствами <…> когда мы говорим “разрядка напряженности” – это верно, но я бы не злоупотреблял выражением конец “холодной войны”. Природа империализма сохраняется» [1175].

Спустя лишь пару дней, выступая 17 августа 1973 г. перед партийно-советским активом Саратовской области, Брежнев почти буквально повторился: «Я избегаю в своих выступлениях употреблять выражение: “покончено с ʺхолодной войнойʺ”. Такой гарантии я дать не могу. Идет процесс разрядки напряженности, это так. Можно сказать, что на смену “холодной войне” идет процесс разрядки, процесс развития нормальных отношений, взаимовыгодного сотрудничества – это тоже правильно. Нам надо в нашей идеологической, пропагандистской работе правильно соизмерять и правильно освещать эти вопросы»[1176].

Совершенно очевидно, что Брежнев испытывал сложные чувства в отношении Запада. С одной стороны, ему импонировало то уважение, которое лидеры Запада демонстрировали в отношении СССР и его лично. С другой стороны, где-то подспудно у Брежнева присутствовала мысль о ненадежности партнерства, что заставляло его временами говорить о разрядке как о «мирной передышке» в духе советской дипломатии 1930-х гг. Так, 27 августа 1972 г. Брежнев рассуждал в Барнауле перед партийно-советским активом Алтайского края: «Процесс, который проводит КПСС с Брандтом, Помпиду, а теперь по вопросам подготовки европейского совещания по безопасности – это вопрос глубокий, исторический процесс борьбы социализма и коммунизма <…> С нами считаются, с нами разговаривают, нас приглашают, разбирают наши предложения и уступают нам понемножку. <…> Но то, что он [империализм] отступает, это факт. <…> Он признает принцип равенства, уважения, суверенитета, неприменения угрозы силы <…> А нам это и нужно. Нам нужно четыре, пять пятилеток еще мирного труда, и Советский Союз не будет таким, как сегодня, он будет в два-три раза сильнее, тогда тем более буржуазия не осмелится напасть на нас. Нам нужен этот перерыв, нам нужна передышка трудовая» [1177].

На пике разрядки Брежнев уделял повышенное внимание очагам локальных конфликтов, в первую очередь Ближнему Востоку. Особое беспокойство у Брежнева вызывала ситуация неопределенности, «ни войны, ни мира», сложившаяся после победы Израиля в Шестидневной войне. У него присутствовало четкое осознание того, что неурегулированный конфликт в любой момент может перерасти в полномасштабную войну, особенно с учетом позиции, занятой арабскими странами и руководством Организации освобождения Палестины. Как характеризовал посол СССР в Сирии Н.А. Мухитдинов летом 1970 г., «в идеологическом и политическом отношении лидеры палестинского движения – люди совершенно сырые, неподготовленные и способны на всякие неожиданные прыжки. Известно, что в их среде находят немалый отклик левацкие идеи китайцев и др. Вместе с тем, реальные силы этого движения растут, и может возникнуть ситуация, когда руководители палестинских партизан окажутся способными взорвать любое намечающееся мирное урегулирование на Ближнем Востоке» [1178].