Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

17 марта 1967

Фотограф С. Преображенский

[РГАКФД]

Конец разрядки

Конец разрядке положил ввод советских войск в Афганистан, а точнее – реакция Запада на советское военное присутствие в Афганистане. СССР поддержал по идеологическим причинам приход к власти в апреле 1978 г. просоветского правительства во главе с Нур Мухаммадом Тараки. Однако внутренняя политика революционного правительства не вызывала восторгов у Брежнева. 20 марта 1979 г., встречаясь с Тараки вместе в Косыгиным, Громыко, Устиновым и Пономаревым, Брежнев сразу же заявил: «Мы – не стану скрывать этого – с тревогой наблюдаем в последние дни за развитием событий в Афганистане[1189]. Из того, что Вы рассказали в беседах с нашими товарищами, видно, что большую тревогу в этой связи испытывают и сами афганские друзья»[1190].

Брежнева совершенно очевидно волновали в первую очередь две проблемы: раздоры в руководстве Народно-демократической партии Афганистана и недостаточная социальная поддержка НДПА со стороны населения. «Здесь в первую очередь имеет значение вопрос о единстве вашей партии, взаимном доверии, идейно-политической сплоченности ее рядов. Стоило бы подумать о возможности создания у вас единого национального фронта под руководством Народно-демократической партии Афганистана как признанного вождя народа», – советовал Брежнев [1191].

Что же касается репрессий, то Брежнев начал с того, что предостерег Тараки от чисток командного состава армии: «Нельзя много ожидать от армии, если часто сменяются командные кадры. Это тем более справедливо, если смена кадров сопровождается арестами. Ведь многие командиры, видя, как их коллеги арестовываются и исчезают, сами начинают чувствовать неуверенность в своем будущем. Все это не означает, конечно, что не должны применяться репрессивные меры в отношении тех, против кого действительно есть улики в неверности революционной власти. Но оружие это острое и применять его следует весьма и весьма осмотрительно»[1192]. Еще один совет Брежнев дал по поводу отношения к мусульманскому духовенству с учетом свежего опыта антиправительственного восстания в Герате: «Безусловно, следовало бы проводить надлежащую работу <…> добиваясь расслоения его с тем, чтобы по крайней мере часть духовенства если и не поддержала бы открыто правительство, то во всяком случае, не выступала бы против него. Если удастся добиться этого, будет сделано большое и важное дело. Лучше всего достичь этого можно показом на конкретных фактах того, что новая власть не пытается преследовать руководителей духовенства и вообще представителей духовенства, кроме тех из них, которые выступают против революционной власти. Нам кажется, что любые шаги в этом направлении были бы очень полезны»[1193].

Ключевым моментом встречи стал отрицательный ответ Брежнева на просьбу Тараки о вводе советских войск в Афганистан: «Мы этот вопрос всесторонне рассматривали, тщательно взвешивали, и скажу Вам прямо: этого делать не следует. Это сыграло бы лишь на руку врагам – и вашим, и нашим. Более подробный разговор по данному вопросу Вы уже имели с нашими товарищами. И хотелось бы надеяться, что Вы с пониманием относитесь к нашим соображениям. Разумеется, заявлять публично – либо вам, либо нам – о том, что мы не намерены этого делать, по понятым причинам нецелесообразно»[1194]. Этот отказ Брежнев компенсировал обещанием оказать «всю необходимую политическую поддержку», предоставить «в самом срочном порядке солидное подкрепление оружием и военной техникой», а также предоставить материальную помощь, в том числе в виде поставки 100 тыс. тонн пшеницы и повышения цены на природный газ, поставляемый в СССР из Афганистана[1195].