Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Отпуск в Ялте составил у Брежнева всего около трех недель (с 17.07 по 7.08), и значительную часть отпуска Брежнев работал[1367]. Позднее Черненко предоставил ему записку «К отпуску тов. Брежнева за 1972 г.», в которой перечислил по дням, чем занимался Брежнев: 20 июля – подготовка записки в Политбюро в связи с уборкой урожая, 21 июля – проводит вместе с Полянским и Кулаковым совещание в Симферополе по вопросам уборки урожая и заготовки продуктов, 22–28 июля Брежнев провел телефонные переговоры с более чем 60 секретарями ЦК, крайкомов и обкомов по вопросам уборки и заготовок, 30 июля принимал министра торговли США Питерсона, 31 июля в Крыму состоялась встреча руководителей коммунистических и рабочих партий соцстран, с 1 по 4 августа Брежнев принял Чаушеску, Хонеккера и Гусака, с 4 по 7 августа продолжил переговоры с региональным партийным руководством по вопросам сельского хозяйства. 8 августа Брежнев приступил к работе в Москве[1368]. Зять Брежнева, Ю.М. Чурбанов, так же недоумевал впоследствии в своих мемуарах: «То есть в Крыму Леонид Ильич работал так же плотно, как и в Кремле. А я просто удивлялся: зачем такой отдых нужен? Да и отдых ли это?»[1369].

Первый лист записки К.У. Черненко «К отпуску тов. Брежнева за 1972 г.»

Осень 1972

[РГАНИ. Ф. 80. Оп. 1. Д. 330. Л. 11. Рукописная резолюция Л.И. Брежнева]

Казалось бы, что пребывание Брежнева в Завидове с 8 по 23 августа могло в некоторой степени дать ему отдохнуть, но и здесь работа властно требовала своего: 8 августа Брежнев провел в ЦК КПСС совещание по вопросам сельского хозяйства с участием членов Политбюро и Совмина, 11–12 августа встречался с президентом Финляндии Кекконеном, 14–15 августа готовился вместе с Громыко к визиту Киссинджера, 17–18 августа рассматривал вопросы подготовки к сессии Верховного Совета СССР и 50-летию со дня образования СССР, 19–20 августа встречался с Косыгиным и Байбаковым по вопросам народнохозяйственного плана на 1973 г., 23 августа провел совещание членов Политбюро и секретарей ЦК, а на следующий день вылетел в командировку по восточным регионам СССР, которая длилась по 5 сентября 1972 г. и в результате которой генсек посетил Кокчетав, Барнаул, Красноярск, Новосибирск, Омск, Алма-Ату и Ташкент. 11–12 сентября Брежнев провел переговоры с Киссинджером.

После такого напряженного периода Брежнев 13 октября 1972 г. на длительное время попал в больницу, ему сделали операцию. Состояние здоровья на сей раз было настолько плохое, что с 15 по 26 октября Брежнев впервые вообще ни с кем не общался ни по телефону, ни лично. Только 27 октября, через две недели после того, как он оказался в больнице, Брежнев первый раз позвонил в свою приемную, а с 10 ноября стал принимать своих помощников и референтов. В общей сложности Брежнев пробыл в больнице 46 дней (с 13.10 по 27.11) и фактически прямо из больницы, заехав всего лишь на пару часов домой, вылетел с визитом в Венгрию. После больницы и вынужденной командировки Брежнев почти 10 дней (с 8 по 17 декабря) находился дома, совершенно не показываясь в Кремле и на Старой площади [1370].

Новый 1973 г. Брежнев начал традиционно в Завидове, где пробыл с 5 по 9 и с 19 по 30 января[1371]. В целом в начале этого года его активность заметно уменьшилась, что выразилось в снижении количества приемов и личных звонков. По всей видимости, нарушился и сон генсека, т. к. он стал приезжать на работу поздно, к обеду, иногда и к вечеру, допоздна задерживаясь в Кремле для приема высокопоставленных гостей или проведения различных мероприятий.

Данную информацию подтверждает Чазов, который отметил в своих воспоминаниях состояние Брежнева в этот период: «Начиная с весны 1973 года у него изредка, видимо, в связи с переутомлением, начали появляться периоды слабости функции центральной нервной системы, сопровождавшиеся бессонницей. Он пытался избавиться от нее приемом успокаивающих и снотворных средств. <…> Он не скрывал своего состояния от близкого окружения, и они (некоторые – из искреннего желания помочь, другие из подхалимства) наперебой предлагали ему различные препараты, в том числе и сильнодействующие, вызывавшие у него депрессию и вялость»[1372]. 1 мая 1973 г. Брежнев даже не был на традиционном приеме, т. к. сразу же после демонстрации уехал к себе в Заречье. Все чаще секретари приемной стали отмечать в журналах «не доложено», что также подтверждает «нерабочее» состояние генсека. По словам Вилли Брандта, встречавшегося с Брежневым в мае 1973 г. в Бонне, генсек был «в плохой форме, производил впечатление утомленного и рассеянного человека. Создавалось впечатление, что он плохо себя чувствовал»[1373].