Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

После проведения 25 августа 1968 г. очередного совещания с Н.В. Подгорным, А.Н. Косыгиным и Ю.В. Андроповым «у Брежнева нарушилась дикция, появилась <…> слабость, что он был вынужден прилечь на стол»[1356]. Данную информацию подтверждает и дневник брежневской приемной: «В 12:00 у Л.И. был приступ гипертонического криза. Консилиум врачей с участием: проф. Чазова Е.И., Лукомского П.Е., Ткачева Р.А. и леч[ащего] врача т. Родионова Н.Г. предписал Л.И. постельный режим (Л.И. остался в своем рабочем кабинете в здании ЦК КПСС)»[1357]. Брежнев действительно домой не поехал, а продолжил работу в прежнем режиме: многочасовые приемы посетителей, бесконечные звонки по телефону, переговоры с чехословацкой делегацией и т. д. Утром 27 августа в кабинете у Брежнева «собрался консилиум в составе т.т. Чазова Е.И., Лукомского П.Е., Ткачева Р.А., Родионова Н.Г.», которые вновь обследовали генсека[1358]. По мнению Р.А. Ткачева, гипертонический криз был вызван «реакцией усталого человека со слабой нервной системой на прием снотворных средств»[1359]. Косыгин, в свою очередь, «упирал на возможность мозговых нарушений». «Язык у него начал заплетаться, – отмечал в разговоре с Чазовым Косыгин, – и вдруг рука, которой он подпирал голову, стала падать. Надо бы его в больницу. Не случилось бы чего-нибудь страшного»[1360]. «Гипертонический криз» формально никак не повлиял на рабочий график Брежнева: уже 6 сентября он вылетел самолетом в командировку в Астрахань, 13 сентября вместе с Косыгиным осматривал павильоны итальянской промышленной выставки в Сокольниках, 25 сентября Брежнев вел переговоры с шахиншахом Ирана Мохаммедом Резой Пехлеви.

Однако чехословацкий кризис не прошел для Брежнева бесследно: с 20 декабря 1968 г. и до 12 февраля 1969 г. включительно он «по настоятельной рекомендации врачей» находился в клиническом санатории «Барвиха». Нужно заметить, что и здесь генсек не соблюдал положенного пациентам санатория распорядка дня: выезжал в командировки[1361], на выходные наведывался поохотиться в Завидово, приезжал «на работу в ЦК»; навещал родных в Заречье и т. д. В санатории он постоянно вел многочисленные переговоры по телефону, знакомился с почтой (ему регулярно посылались шифротелеграммы и сводки ТАСС), принимал посетителей, выезжал в Москву для встречи гостей, вел прием в ЦК КПСС и т. д. Другими словами, для непосвященных он, как и положено генсеку, активно и в полную силу работал, а не находился на лечении в санатории[1362].

Выступление Л.И. Брежнева с докладом «50 лет Великих Побед социализма» на совместном торжественном заседании ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, посвященном 50-летию Октября. В президиуме: А.Н. Косыгин, М.А. Суслов, А.П. Кириленко

3 ноября 1967

Фотографы М. Кулешов, В. Малышев

[РГАКФД]

Л.И. Брежнев во время проводов на Внуковском аэродроме президента СФРЮ, председателя Союза коммунистов Югославии Иосипа Броза Тито, вылетающего на родину

30 апреля 1968

Фотограф В. Кошевой

[РГАКФД]

Брежнев достаточно спокойно воспринял покушение на его жизнь, совершенное В.И. Ильиным 22 января 1969 г. По утверждению Виктории Петровны Брежневой, сам факт покушения никакого страха у мужа не вызвал, только удивление: «Не пойму, – говорит, – зачем ему это надо?! Что плохого я для него и для народа сделал?! Вот так, всю войну прошел, жив остался, а тут во время торжества мог погибнуть от руки своего же офицера!»[1363]. Журнал приемной Брежнева о факте покушения умолчал.

После лечения в «Барвихе» Брежнев вплоть до 30 июля – начала отпуска – работал много и активно, секретари приемной фиксировали практически каждый день позднее завершение рабочего дня, часто в диапазоне 21–23 часов. 4 сентября 1969 г. Брежнев возвратился из отпуска и в этот же день провел заседание Политбюро. Работа возобновляется в привычном темпе и ведется фактически ежедневно до конца года.

Жизнь между «Барвихой» и Кремлем