Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

«Юбилейный» 1976 г. Леонид Брежнев встретил у себя на даче в Заречье. Активность его на новогодних каникулах, как и в предыдущем году, оставляла желать лучшего: единичные телефонные звонки, редкая почта, малочисленные гости. До 14 января секретари практически не вели каких-либо записей: Брежнев почти никуда не выезжал, чем он конкретно занимался, неясно. Первый раз он приехал в ЦК КПСС только 15 января 1976 г.: «Заходил к т.т. Кириленко А.П., Суслову М.А. и Черненко К.У.»[1439]

. По всей видимости, этим посещением и ограничилась вся его работа на Старой площади в этот день. Только 26 января секретари отметили некоторую активность первого лица государства с начала года: «подписал ряд документов». Секретари брежневской приемной с середины 1970-х гг. стали писать весьма скупо о распорядке дня генсека, не вдаваясь в особенные подробности, чем занимался Брежнев в Завидове или Заречье. Складывается впечатление, что информация к Брежневу стала поступать дозированными, заранее подготовленными порциями, как и число допущенных «со стороны» звонков. Сам Брежнев в это время все реже пользовался телефоном, неотъемлемым инструментом власти, так любимым им в предыдущие годы. Круг его общения ограничивался главным доверенным лицом – Константином Черненко, с которым он общался почти каждый день «вживую» или по телефону, а также личными помощниками. Исключением стала его беседа с М.А. Сусловым по поводу подготовки XXV съезда КПСС, состоявшаяся 11 февраля 1976 г., которая длилась более трех часов [1440]

.

Вместе с тем в преддверии съезда Брежнев регулярно общался по телефону со своим «главврачом» Чазовым (1.01, 2.01, 20.01.1976) и даже принимал его у себя лично (10.02.1976). Необходимо заметить, что Брежнев не любил встречаться с Чазовым в Кремле, считая, по всей вероятности, что это вызовет ненужные пересуды о состоянии его здоровья. Так, с 1970 по 1974 г. начальник 4-го управления Минздрава СССР всего лишь три раза побывал у генсека на приеме в Кремле: один раз в 1972 г. и дважды в 1974 г.

Брежнев берег силы для главного мероприятия 1976 г. – XXV съезда КПСС, который он открыл 24 февраля длинным отчетным докладом. Черняев 7 марта запротоколировал у себя в дневнике впечатления от этой речи: «Неожиданно бодр и четок в произношении был Брежнев. Причем чем дальше, тем энергичнее он читал текст. Думаю, что был на уровне своих выступлений (в смысле ораторства) 4–5-летней давности. На это обратили внимание и ино[странная] пресса, и ком[мунистические] делегации» [1441]

.

В перерывах между заседаниями Брежнев, как правило, находился у себя в кремлевском кабинете. Чем он конкретно занимался в часы отдыха – неизвестно, т. к. его секретари информацией не владели, возможно – спал. В любом случае, в эти дни Брежнев официально встретился только с двумя зарубежными политиками, добившимися аудиенции, – Альвару Куньялом и Энрико Берлингуэром, а также с Д.Ф. Устиновым. Все его контакты за пределами Кремлевского дворца съездов ограничились в феврале 1976 г. несколькими телефонными звонками Г.А. Алиеву и А.В. Георгиеву (25.02), Д.А. Кунаеву (28.02), К.У. Черненко (27.02, 29.02) и разовым посещением стадиона в Лужниках (25.02). В начале марта, к окончанию съезда, Брежнев успел переговорить по телефону (если не учитывать единичных звонков своим помощникам и Черненко) только с новым секретарем ЦК КПСС М.В. Зимяниным, М.А. Сусловым, И.В. Капитоновым и Д.Ф. Устиновым. За весь период работы съезда, с 24 февраля по 5 марта, Брежнев, судя по записям секретарей его приемной, не принял у себя в кабинете ни одного первого секретаря республики, края или области, что было для него явлением необычным.

После окончания партийного форума и последовавшего, по словам Чазова, «нервного срыва» Брежнев попал на длительный «отдых» в «Барвиху», где пробыл с 10 марта по 21 апреля 1976 г. В санатории генсек практически никого не принимал (исключение составил Громыко), ни с кем не разговаривал по телефону, почта (согласно сообщениям секретариата) к нему не поступала. Телефонные переговоры Брежнева в «Барвихе» в марте 1976 г. можно пересчитать по пальцам: он переговорил по одному разу с Сусловым и Громыко, дважды – с Андроповым и Черненко, трижды – с первым заместителем заведующего общего отдела ЦК К.М. Боголюбовым, два раза удалось связаться с генсеком его помощнику К.В. Русакову и один раз – А.М. Александрову-Агентову. Первый раз после своего приезда в «Барвиху» Брежнев услышал голос Косыгина только 5 апреля 1976 г., т. е. почти спустя месяц с момента их последнего разговора. Генсек изредка, наездами, посещал Кремль, не задерживаясь подолгу в своем кабинете. Рутинный распорядок работы в «Барвихе» был нарушен только 4 апреля, когда Брежнев заехал на Старую площадь, чтобы лично осмотреть «сувениры в комнате подарков» [1442].