Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

В 1976 г. зародилась практика летних встреч генсека с лидерами иностранных государств, преимущественно социалистических стран, которые проходили «без галстуков» на его даче в Крыму. В отпуске (с 17.07 по 29.08) Брежнев встретился 28 июля с Э. Гереком, 30 июля – с Г. Гусаком, 3 августа – с Н. Чаушеску, 11 августа – с Т. Живковым. 13 августа Брежнев принял делегацию Федерации экономических организаций Японии во главе с председателем федерации Тосио Доко, 16 августа – Ю. Цеденбала, 19 августа – Э. Хонеккера, 26 августа – Я. Кадара. В промежутке между встречами Брежнев передал по «ВЧ» Суслову 17 августа 1976 г.: «Как ты знаешь, завтра или послезавтра я буду принимать тов. Хонеккера. Затем у меня есть сигнал, что просится и тов. Кадар. Конечно, сам понимаешь, что по всем этим вопросам приходится готовиться, знакомиться с материалами и тому подобное. <…> “Отдыхаю” хорошо. Самочувствие у меня хорошее. Считаю, что при всей занятости это один из лучших моих отдыхов» [1456].

Основным мероприятием после отдыха в Крыму[1457] стала встреча Брежнева с партийно-хозяйственным активом Казахстана в Алма-Ате 2–5 сентября 1976 г. Состояние здоровья генсека вносило свои коррективы в сложившиеся ритуалы: больной Брежнев становился более прагматичным. Например, после посещения казахской столицы заседание членов, кандидатов в члены Политбюро и секретарей ЦК КПСС прошло в аэропорту Внуково-2, а не в Кремле. Брежнев все чаще старается проводить время на даче, используя для этого любую возможность. Так, 7 ноября Брежнев в 9.30 выехал с дачи на военный парад и демонстрацию, в 12.30 вернулся на дачу, в 13.20 отправился в Кремль, на прием, а в 14.45 снова прибыл к себе на дачу. В свой юбилейный год он довольно редко бывал в Завидове и только два раза «отметился» на стадионе. Особенностью 1976 г. можно считать его 45-минутное интервью корреспонденту Иву Мурузи для французского телевидения, участие в работе пленума ЦК КПСС (26.10) и личную встречу, после окончания пленума, с первыми секретарями республик, обкомов и крайкомов КПСС. В отличие от 1975 г., генсек принял всех – 44 человека – записавшихся к нему на прием. Ноябрь – декабрь 1976 г. заняли процедуры, связанные с празднованием 70-летия Брежнева, в том числе наградные. 20 декабря Брежнев осмотрел выставку подарков и сувениров, а 21 декабря его ждал еще один подарок: встреча с ветеранами 18-й армии в Екатерининском зале Большого Кремлевского дворца.

От активности к апатии

1977 г. Брежнев начал браво: если в былые годы он первые дни, а иногда и недели нового года отдыхал в Завидове, то в этом году он уже 3 января появился в Кремле, обзванивал свой партийно-советский «генералитет» и проводил приемы. Ритм работы генсека в этом году можно оценить как волнообразный – активность сменялась апатией, которую он пытался вытеснить охотой и развлечениями. Тандем Брежнев – Черненко работал, как и прежде, весьма слаженно: Черненко готовил и «подкладывал» на подпись все нужные документы, а Брежнев их визировал. Без Черненко не обходилось ни одно заседание Политбюро, которые он досконально подготавливал для своего шефа. Например, 6 января 1977 г. секретари Брежнева занесли в дневник приемной: «Принял тов. Черненко К.У. с докладом документов предстоящего заседания Политбюро ЦК и др. материалов <…> с 15:55 до 18:30 Л.И. руководил заседанием Политбюро ЦК КПСС»[1458].

5 января 1977 г. Черняев записал свой разговор с Б.Н. Пономаревым, который сокрушался о состоянии здоровья членов Политбюро: «Болен вот [Суслов] опять… Не только с глазами. Что-то, видимо, с сердцем. Потому что рука не действует. Вообще он после поездки во Вьетнам резко сдал. <…> Теперь вот опять свалился. Брежнев вне себя. Он, скажу вам доверительно, вызывал вчера Чазова (начальник 4-го управления Минздрава) и заявил ему: “Смотри, если ты мне не убережешь Михаила Андреевича, я не знаю, что сделаю… В отставку уйду!”. <…> Это вообще большая проблема! (Слова “возраст” не произнес.) Посмотрите, Мазуров давно уже вышел из строя. Да, еще какие-то лекарства ему, должно быть, дают. Он выглядит совсем ненормальным, когда появляется. А работать он не может уже полгода. Подгорный тоже совсем больной, почки или печень, точно не знаю. Косыгин давно сдал, а тут еще летом чуть не утонул, после этого два месяца отлеживался. Да и все другие… Это большой вопрос, Анатолий Сергеевич!»[1459].

Болезни «товарищей» настолько взволновали Брежнева, что, по словам Пономарева, генсек на заседании Политбюро 20 января 1977 г. «обратил с беспокойством внимание на то, что Политбюро наличествовало в половинном составе. Громыко хватил инфаркт. Андропов болеет уже два месяца. Мазуров вышел, но не тянет. Подгорный опять слег. У Черненко осложнение на легкие после гриппа. Капитонов вчера попал в больницу. Суслов все-таки основательно заболел, хотя крепился несколько недель. Соломенцев тоже давно болен»[1460]

.

«Дачная» жизнь