Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Важно отметить, что даже работники ЦК КПСС точно не знали, что происходит с генеральным секретарем, кроме того что Брежневу предписан «щадящий режим», другими словами – возможность работать по желанию. По мнению Черняева, именно из-за того, что Брежнев «после торжеств 8–9 мая опять удалился от дел», были отменены запланированные на 14 мая переговоры В. Брандта с генсеком. «А пресса-то на Западе шумит – гадает, – отметил у себя в дневнике Черняев, – что бы это значило, не меняет ли Москва своего внешнеполитического курса, не переборщили ли ФРГ в своих играх с Западным Берлином, не срываются ли советско-германские экономические отношения»[1423].

Состояние здоровья Брежнева в первой половине 1975 г. настолько ухудшилось, что он перестал бывать даже в Завидове, оставаясь почти все время у себя на даче в Заречье. 12 марта, к примеру, после встречи и переговоров с У.К. Кекконеном Брежнев не поехал с ним на уже ставшую традиционной совместную охоту. Только в середине июня Брежнев впервые показался в любимом им охотничьем хозяйстве и то всего на несколько часов. Исключение из вялотекущего графика жизни больного генсека составили осмотр им новых марок автомашин в Кремле (26.06) и посещение стадиона в Лужниках (7.07).

В конце июля Брежнев мобилизовался и отправился поездом в Хельсинки, где подписал 1 августа Заключительный акт СБСЕ. После возвращения домой практически сразу же начался летний отдых в Крыму (с 6 по 28 августа), который Брежнев провел без звонков в приемные и особых указаний. Только Суслову удалось однажды переговорить с ним по «вертушке». Документы особой важности, в соответствии с записями его секретарей, Брежнев если и получал, то в весьма ограниченном количестве. После отпуска генсек провел еще две недели на даче и в Завидове, оставаясь практически недоступным для телефонных звонков и посетителей извне, включая даже членов Политбюро. 11 сентября Черняев в качестве «стороннего наблюдателя в ЦК» занес в свой дневник: «Все заметнее недееспособность Брежнева. Вернулся из отпуска еще 29 августа, но нигде не появился, и в ЦК его не чувствуется. А поскольку все сколь-нибудь существенное замкнуто на него, дела стоят»[1424]. Через две недели, 24 сентября, тон рассуждений Черняева в отношении Брежнева и его роли в качестве руководителя страны и партии стал еще более критичным: «Вообще, в аппарате ЦК, да я думаю и в так называемом общественном мнении, ощущение какой-то беспомощности “вверху”, бездеятельности и неэффективности. <…> Во всем очевидно отсутствие подлинного руководства страной. <…> Брежнев, забрав на себя все дело мира, видно, надорвался. И уже физически не может выполнять свою роль, вновь, как и при Хрущеве, гипертрофированно сконцентрированную на Генсеке <…> Систематически, повседневно, как того требует современная политика сверхдержавы, Брежнев уже больше года “не руководит”. Он на щадящем режиме и в смысле информации, и в смысле деятельности. А замкнуто все основное, принципиальное и даже политическая повседневщина – на него» [1425].

Только 15 сентября 1975 г. Брежнев впервые встретился со своими помощниками и референтами, доверенными членами из Политбюро и стал перезваниваться с коллегами и особо приближенными лицами. 16 сентября секретари занесли в дневник приемной генсека запись, характеризующую частичное восстановление работоспособности своего шефа: «В 10:30 Л.И. приехал в ЦК, где принял т.т. Черненко К.У., Голикова В.А., просмотрел документы, переговорил с т.т. Черненко К.У., Чазовым Е.И. и др. т.т. В 14:25 Л.И. приехал в Кремль, работал с документами, были разобраны архивные материалы»[1426]. Также возобновились длительные беседы Брежнева с представителями «ближнего круга»: 19 сентября Брежнев принял Косыгина, беседа с которым продолжалась два с половиной часа; 22 сентября «после приема космонавтов Л.И. полтора часа беседовал в кабинете с т. Александровым А.М.»[1427]. Брежнев не только стал принимать «доверенных» персон, но и сам наносил им визиты: 23.09 «находился в кабинете К.У. Черненко»; 21.11 «заходил к т. Суслову М.А. и т. Кириленко А.П.». Генсек вновь появился на публике, выступил с торжественными речами и докладами (7.10 – в КДС на заседании юбилейной сессии АН СССР, посвященной 250-летию АН СССР; 27.11 – на собрании в Свердловском зале Кремля, где состоялось вручение ему «Золотой медали мира»), вручал ордена награжденным (7.10). В октябре – ноябре 1975 г. Брежнев снова возобновил проведение совещаний и торжественных приемов, встречался с партийным активом[1428].