Брежнев также хорошо знал еще об одной социальной проблеме деревни – пьянстве, хотя, насколько позволяет судить цитируемый ниже документ, у него не было рецептов кардинального решения вопроса. Так, о пьянстве в деревне Брежнев откровенно заговорил в ноябре 1969 г., выступая перед первыми лицами регионального партийно-советского руководства. В частности, Брежнев повторил слова почетного академика ВАСХНИЛ, знаменитого на всю страну полевода колхоза «Заветы Ильича» Шадринского района Курганской области Т.С. Мальцева, который на вопрос Брежнева, остался ли у него в колхозе хлеб под снегом, ответил так: «Остался, и силенок было маловато, и выпивка мешала, и дисциплины нет». Брежнев комментировал: «Мы этому человеку беспредельно верим. У него другой заботы нет, кроме земли и урожая. И вот он жалуется, что в колхозе такая вещь. На это надо обратить внимание. Не только в Кургане, но и за всеми другими курганами надо подумать над тем, что там пьют и сколько пьют. <…> Надо морально подействовать на пьяниц, на коммунистов прежде всего, потому что это непомерное зло. Невыходы на работу, а тот, кто пришел, то с больной головой, сидит, ковыряет, лишь бы начальник не ругался. А уж в поле – там только рассол давай, больше ничего (смех, оживление). Мы говорим о моральной ответственности. Какая там ответственность!»[357].
Во второй половине 1973 г. Брежнев адресовал в Политбюро еще две свои записки, посвященные зерновой проблеме. Записка от 15 сентября 1973 г. была полностью посвящена проблеме сельскохозяйственной техники. Брежнев писал о том, что на село продолжает поступать малопроизводительная и морально устаревшая техника, в первую очередь – слабосильные трактора. Например, за три года 9-й пятилетки село должно было получить 46 тыс. 150-сильных тракторов, фактически же получило только 14 тыс. Не был решен вопрос о запчастях, в первую очередь хромали поставки шин, в результате чего «систематически простаивает большое количество автомобилей, тракторов и других машин, не обеспеченных пневматическими шинами». В заключение Брежнев требовал от А.Н. Косыгина, А.П. Кириленко, Ф.Д. Кулакова, В.Н. Новикова и Н.К. Байбакова добиться «полного удовлетворения» сельского хозяйства техникой и другими материальными ресурсами[358].
Записка от 23 декабря 1973 г. носила более глубокий аналитический характер. Брежнев попытался проанализировать организационно-производственную структуру сельскохозяйственного производства. Он полагал, что многоотраслевую структуру колхозов и совхозов, унаследованную от мелкотоварного крестьянского хозяйства, когда в одном хозяйстве производились все виды сельскохозяйственной продукции, необходимо срочно реформировать: «Многоотраслевое хозяйство, характерное для многих колхозов и совхозов, становится тормозом экономического, а следовательно, и научно-технического прогресса в сельском хозяйстве <…> снижает развитие индустриализации сельскохозяйственного производства и снижает эффективность затрат». Так, себестоимость производства одной тонны зерна в СССР выросла с 45 рублей в 1966 г. до 53 рублей в 1971 г. и 62 рублей – в 1972 г. За это же время себестоимость производства овощей увеличилась на 24 %, картофеля – более чем в 1,5 раза, также подорожало производство абсолютного большинства продуктов животноводства [359].
Далее Брежнев ставил вопрос о специализации и концентрации сельскохозяйственного производства, причем подверг критике практиковавшуюся концентрацию производства за счет механического укрупнения колхозов: если в 1940 г. в СССР насчитывалось 237 тыс. колхозов, то к концу 1972 г. – 36,9 тыс. На один колхоз в 1972 г. приходилось в среднем 439 дворов, 3 тыс. га посевов, 1332 головы крупнорогатого скота, 983 головы свиней, 1684 головы овец и коз и 63 трактора. То же самое произошло и с размерами совхозов. Дальнейшее механическое укрупнение колхозов и совхозов несло только вред, так как такие хозяйства были трудноуправляемыми и неэкономичными[360].