Если в случаях строительства дворцов культуры, спортивных комплексов, бассейнов, танцплощадок и парков отдыха обыкновенные люди были косвенными благоприобретателями, а при сносе ветхого жилья получали прямую выгоду, то строительство таких объектов, как ресторан в Баку, вынесенный на 500 метров от берега в море, наглядно показывало разыгравшиеся аппетиты элит. Брежнев был вне себя: «Им мало ресторанов на суше <…> Для этого они используют дефицитные трубы. Мы бьемся, покупаем в Германии, чехи дают нам, сами построили завод, а они их на ресторан расходуют. 1500 тонн этих труб израсходовали. Не многовато ли, товарищи, для этого ресторанчика?». В качестве еще одного вопиющего примера «красивой жизни» Брежнев привел в ноябре 1969 г. случаи, когда директор литейного завода «Центролит» в Каунасе постелил у себя в приемной ковер стоимостью 1500 рублей, а в Молдавии директор завода и администрация поставили себе 35 холодильников. При этом партийно-советские элиты отнюдь не были ущемлены: «Создали условия и для наших советских и партийных органов. 36 тысяч не комнат, а квартир построили для райкомов и горкомов партии за 4 года. Много зданий городских и районных комитетов партии построили. Восстановили тысячи райкомов и райисполкомов» [449].
О других аспектах своей социальной политики Брежнев говорил тогда же с видимым удовольствием. Подтверждение эффективности своей социальной политики он видел в первую очередь в повышении доходов граждан: «Я должен сказать, что партия и правительство делают немало в этом отношении, чтобы наши люди и лучше жили, и имели возможность отдыхать и прочее. Сделано очень много. Я не буду все перечислять, вы это великолепно знаете: и зарплата повышена, и огромные суммы вложены в сберкассы. Чтобы записаться в очередь для получения автомашины, надо внести 100 рублей. Вот до чего дело дошло! Деньги, конечно, у населения есть <…> Ищем пути, чтобы покрывать товарами заработную плату, которую получают рабочие и служащие». Здесь подал реплику Косыгин: «Пока еще разрыв – 2 миллиарда рублей», на что Брежнев в ответ заявил: «Будем искать» [450].
Еще больше удовольствия доставило Брежневу подведение в конце 1969 г. промежуточных результатов его социальной политики в деревне, которые позволяли колхозникам постепенно расставаться со своим статусом граждан «второго сорта». Большую роль в этом сыграло введение пенсионного обеспечения колхозников. Соответствующее решение правительства «Об утверждении положения “О порядке назначения и выплаты пенсий членам колхозов”» было принято 17 октября 1964 г. Теперь колхозникам так же причиталась пенсия по старости, по инвалидности и в случае утери кормильца. Право на пенсию по старости получали члены колхозов – мужчины по достижении 65 лет и при стаже работы не менее 25 лет и женщины по достижении 60 лет и при стаже работы не менее 20 лет. Это важное социальное новшество было подготовлено еще при Хрущеве, но его плоды пожинал уже Брежнев.
В 1966 г. был предпринят еще один важный шаг в социальной политике: согласно постановлению ЦК КПСС и Совета министров СССР «О повышении материальной заинтересованности колхозников в развитии общественного производства» от 18 мая 1966 г. вместо трудодней вводилась гарантированная оплата труда колхозников, что включало право на дополнительную оплату и премию. В соответствии с постановлением колхозам рекомендовалось «ввести с 1 июля 1966 г. гарантированную оплату труда колхозников (деньгами и натурой), исходя из тарифных ставок соответствующих категорий работников совхозов»[451]. В случае если колхоз не располагал требуемыми средствами, Госбанк СССР был обязан предоставлять такому колхозу кредит на срок до пяти лет[452]. Под постановлением стояли подписи Брежнева и Косыгина. В преддверии принятия этого постановления Брежневым была проведена подготовительная работа, о чем в том числе свидетельствует пометка в записной книжке, которую можно датировать февралем – мартом 1966 г.: «Еще раз обсудить какой разрыв – средней зарплаты – город и село»[453].