Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Вернулся к Шепсам. Пинг-понг с Офиром и Ялоном. Марк пересказывал мне свою статью о Пикассо в «Едиот ахронот». Говорили о Центре. Легли спать.

24.4. Рамат-Ган. Тель-Авив. Иерусалим. Рано покинул дом Шепсов. Заглянул в Обществ. совет, видел и говорил с Д. Приталем и Янкелевичем. Был в редакции «Бюллетеня» русских евреев из Китая, познакомился с редактором Клявером, беседовал. Газетка их страшно убогая.

Был в маг. Болеславского, виделся с Сашей Арговым и Леной и др. Был в маг. у Тверского, беседовали. Был в редакции «Исраэль мэгэзин», взял 5 экз. с моими фото.

Сел в маршрутку и вернулся в Иерусалим. Ирка, Златочка, Яшка и Кусиков.

В «Трибуне» за 22.IV. большая статья против меня, в защиту Солженицына.

25.4. Иерусалим. Приезжал Яша Александрович с Ружей Орлеан, которая выбирала картину мою. Потом я повез ее к Григоровичу, но Р. О. ничего не купила. Я получил еще 1020 лир.

26.4. Были с Иркой и Златкой в «Амидаре» и банке насчет покупки квартиры.

Приезжал писатель-обществовед Ладор. Выбирали стихи в его альманах и пили кофе, и вдруг – звонок в дверь, входят – молодой еврей со знакомым лицом и с ним симпатичная женщина. Я смотрю и не узнаю! 4 дня они в Израиле, из Вены, из Москвы. Это – (!) Нина Семенова (!) и Слава Цукерман, ее муж. Я не узнал ее, мы не виделись ок. 2 лет. Ирка накормила и напоила гостей, Ладор уехал, и Н. и С. рассказывали о Москве и людях. Ирка нашла для Н. и С. одежду, и у Жени Балабановой что-то нашлось, т. к. Н. и С. приехали без ничего, а багаж неизвестно где. Слава производит впечатление неглупого и понимающего человека, он режиссер научно-популярных фильмов, в Москве мы виделись всего один раз. У нас с Иркой ощущение, что приехали свои люди – время это проверит.

27.4. Был еще раз экономист Ладор. Неожиданно был Павел Гольдштейн со своим хвостом – Шмуликом и хвостом Шмулика – огромным мастифом Александровичей – Гуром. Рикки был весьма заинтересован Гуром, опасался, но потом привык и ходил за ним по пятам. Павел пришел сказать мне, что я должен в связи с огромным шумом вокруг моей статьи против Солженицына написать новую статью, с философским обоснованием. Он прочитал мою 2-ю статью, и она ему совсем не понравилась. Он был очень мил и сказал, что слышал, что я добрый человек. Смешно.

28.4. Были Нина Семенова-Цукерман и Слава. Обед, стихи, переделка одежды.

Вечером: Леон Як. Шварцман, Ванд-Поляки, телевизор, кофе.

29.4. С Иркой и Златкой были в «Амидаре» и банке, оформляли квартиру. Случайно встретились с Мириам Таль на улице. Вечером дырявил стены и вешал рамки.

30.4. С Иркой и Златкой ходили гулять на Абу-Тор. Были в галерее у Моше Бар-Эзера. В магазинчике старья купили столик под письменную машинку.

1.5. Безем с Ханной были у нас. Безем человек хороший, но художник не очень умный.

Говорил по телефону с Яковом Бар-Герой в Кёльне о Стесине и делах перевоза.

Стесин 19 мая будет в Вене. Наша встреча в Израиле – это что-то грандиозное. Кончается одиночество.

2.5. Написал стихи «Иерусалиму».

3.5. Приезжали Нина и Слава Цукерманы. Я был на Совете в Доме худ. + Бецалель, Амир, Ракия, Герштейн, Иоси Гольдштейн. Пил коньяк, сидел в кафе с разными людьми, гуляли по ночному Иерусалиму, смотрели ночной парад.

Ирка с Яшкой и Балабановыми тоже были в центре на ночном параде, и на Яшеньку это произвело большое впечатление.

4.5. Златка время от времени выбрасывает с балкона вещи. Приехала Ев. Ар., она получает временно квартиру в Холоне, работает в Црифине, в больнице.

5.5. Ссора с Иркой. Прогулка с Златкой. Написал стихи «Расплавленный день обтекает цветы, и деревья, и травы…». 8 строк. Вечером надоевший Леон Як. Шварцман. Ванд-Поляки. Ев. Ар. Телевизор. Чай. Ев. Ар. скулит, ноет, скандалит, врет.

6.5. Ужин у Даны Левин в честь 25-летия Израиля. Скучное общество из нескольких человек.

7.5. Я, Ирка, Яшка, Златка, Ев. Ар. смотрели парад в честь 25-летия Израиля. Самолеты, танки, ракеты, солдаты и пр. Златка стукала всех малышей своим пищащим молоточком. Улицы заполнены людьми. Все это вызывает незнакомые чувства.

8.5. В Доме художников встретился с Даниэлем Левиным по поводу выставки в Америке.

Разрисовывал старые рисунки и наклеивал их на паспарту.

9.5. Наклеивал рисунки на паспарту с целью придать продажный вид.

Златка хорошеет не по дням, а по часам. Живая, прелестная, хитрая.

10.5. Написал предисловие к каталогу выставок московских левых. Учился ездить на авто. Был в Доме художников, в галерее «Шац».

11.5. Написал стихотворение «Бытие».

Были в гостях у Усоскина и познакомились с проф. юристом Файнбергом, с г. Розой Гиносар. Пили коньяк и беседовали. У нас со всей этой местной элитой нет общего языка. Роза Гиносар, кстати, тетка Ицхака Рабина.

12.5. День рождения Валеры Портного. Плов. Водка. Бартманы, Гольдштейны и мы.

Вечером у нас Ванд-Поляки. Привезли проигрыватель (в обмен из р. 100 лир.). Пили коньяк, слушали Вертинского. Я был выпивши.

Утром написал «Обращение Евр.-Русск. худ. центра».

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное