Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979

15 марта Рут меня разбудила рано-рано, и я с похмелья и не выспавшись взял свои манатки (собранные Рут), и мы поехали в Швейцарию. Такси – аэродром Орли – облака – полет – земля сверху – Швейцария – аэродром – такси. Квартира доктора Шепса. Мы в Женеве. Доктор Шепс и г. Шепс чрезвычайно милые люди. С г. Шепс и Рут мы пошли в разные магазины. В Женеве все очень дорого. Рут искала халат и не могла найти, пока я не откопал ей очень экзотический и дешевый халат (70 шв. франков ≈100 наших лир). Но я запомнил патент, когда вернусь – покажу, как сделать самой за 1 час великолепный халат из любой ткани. А себе сделаю тоже нечто подобное. Мы вернулись домой. Был субботний обед. Была Доррит, старшая сестра Марка, с мужем Игалом Офри (работает по банковской части). Мы все беседовали. И потом долго беседовали с Игалом о политике и пр., потом он играл на пианино. Потом то да се, опять беседы, потом ужин, потом споры с Игалом, рассказы др. Шепса и пр.

Сегодня, 17 марта, я взял Рут, и мы пошли искать Мадлен Рихтер. Нашли ее на чердаке (две маленькие комнатки, завешанные картинами), она только что встала, меня она узнала не сразу, и вот уже узнала, и вот уже стали делиться новостями и пр. и пр.

Потом снова обед у Шепсов. После обеда с Доррит и Рут мы гуляли по старому городу и были на выставке соврем. швейц. авангардистов, я внимательно смотрел и писал заметки. Все это очень полезно видеть, иначе трудно на расстоянии увидеть слабые места. Потом были в музее Палас Пале, видели импрессионистов и экспрессионистов. Потом были у Доррит и Игала. Потом ужинали. Потом я проводил Рут на аэродром, и она улетела в Париж. Потом я вернулся и беседовал с мамой Марка, потом и с др. Шепсом, потом складывал свои вещи, потом суп с котом. Целую, твой Мишка.

18 марта. Женева. Ирка, я так скоро буду дома, что уже почти не стоит писать письма. Но все же пишу.

Вчера я говорил по телефону с Владимиром Набоковым. Сперва подошла его жена, потом он сам. Он был чрезвычайно мил, и голос его был очень-очень доброжелателен. Он сказал, что ему сейчас очень трудно встретиться, т. к. он кончает роман и должен его срочно закончить, так как предстоит поездка в США. Мы поговорили о нескольких вещах, в частности он сказал, что хотел бы поговорить со мной о поэзии. Мы договорились, что если я буду осенью еще раз в Европе, то тогда мы обязательно встретимся. Роман он пишет на английском, но можно было понять, что он его напишет и на русском тоже.

Я встал сегодня очень поздно, мы одни дома с г. Шепс. Я говорил по телефону с поэтом Вадимом Леонидовичем Андреевым (сыном Леонида Андреева). Когда-то я слышал от Алешки Смирнова, что он прекрасный поэт. В. Л. сказал, что он в дружбе с отцом Алешки, но знает, конечно, и Алешку. Я сказал ему, кто я, он был очень любезен и с охотой пожелал увидеться со мной. В 4 часа мы встретимся в кафе около университета.

Я должен получить визу в итальянском консульстве – это целая морока, увы! В Италию нужна виза.

19 марта. Женева. Вчера с Доррит (сестрой Марка) мы были в центре, я сделал фото для итальянской визы.

Затем в 4 ч. в кафе «Ландольд» я встретился с писателем Вадимом Андреевым. Мы посидели в кафе и прошлись до итальянского консульства, где он читал мои стихи, а я тем временем заполнил и отдал анкету и паспорт, и мы еще погуляли и снова были в кафе. Он человек, видать, милый, но поэт плохой, и вообще он не нашего уровня. Только тогда я сообразил свою ошибку: Алешка мне хвалил не его, а его брата Даниила Андреева, просидевшего ок. 10 лет в лагерях, умершего в Москве в 1950‐х.

Затем, вчера же, вечером я был у Мариса Пианзоллы, хранителя в Женевском музее истории искусства. Я получил у него 22 смирновские работы, о которых Алешка просил. У него я познакомился с его молодым коллегой, итальянцем Мауро Натале, и его подругой Шушанной Клауде, молоденькой еврейкой, родившейся в Египте и живущей в Женеве. Она была в Израиле в кибуце несколько месяцев и говорит на иврите, но хуже меня.

Я вернулся к Шепсам, мы ужинали втроем и беседовали весь вечер. Отец Марка очень симпатичный, и Ялон – его точная копия. Мы рассказывали анекдоты, говорили об экономике Израиля и вообще о будущем Израиля.

Женева очень, очень симпатичный, теплый и красивый город. Он невелик, и в нем легко существовать пешком. Нынче 19 марта. Позавтракав, я отправился в русский книжный магазин к коммунисту-жулику, директору Удео, выручать смирновские работы, но его нет в Женеве. Я осмотрел магазин, нашел книжку стихов и воспоминаний матери Марии и купил ее, не столько из‐за книги, сколько в память этой женщины, которая, как я помню, не только боролась с нацистами, но и что-то евреям сделала хорошее, а что конкретно – не помню.

Потом я гулял по Женеве: тепло, мило, уютно, красиво. Был в галерее «Бенадор», смотрел выставку, уходя, сказал: «Шалом». Хозяйка остановила меня: «Вы из Израиля?» – «Да». Разговорились. Она мужа позвала. Они евреи. Были в Израиле, знают Марка Шепса, и Шепсов, и пр. и пр.