Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979

8 марта. Этот день прошел для истории бесследно, ибо встал я очень поздно, заехал за Рут, вместе поехали к худ. Шарману, но заехали не туда, куда надо, потом зашли к Шемякину – не было его дома, потом поехали на Монпарнас к приятельнице Рут – Бике (Мишель Амбер), и у нее была еще Ани, и еще ее муж + еще кто-то. Пили вино, я выпил много, был пьян, разбил дверь парадного (но никто не видел, кроме испугавшейся Рут), и, когда вернулись домой – в квартиру, я вошел на четвереньках и заснул на ковре. Рут держалась вполне стойко, как полагается.

9 марта – этот день был прекрасен, так как мы (я и Рут) были у замечательного художника. Сергей Иванович Шаршун, около 90 лет, из старой гвардии авангардистов, приятель Ларионова и др. Работает до сих пор и делает прекрасные вещи. Очень милый человек. Я фотографировал его, мы смотрели его картины, он рассказывал о его поездке (несколько лет назад) на Галапагосские острова. Подарил мне каталог с автографом, и мы расстались.

Вернулись я и Рут (из Ванва) в центр, обедали в ресторане и потом были в Музее современного искусства, смотрели выставку гиперреализма и концепт-арта и пр. Все очень интересно, но Жак Катмор не хуже, а то и лучше, и есть у него больше фантазии, и поэзии, и направлений.

В этот день больше ничего не было, Рут чувствовала себя болезненно от аллергии, смотрели детектив по телевизору.

Сегодня, 10 марта – Рут устроила у себя днем вечеринку, позвала приятельниц и приятелей, приготовила салаты. Мы пили, ели, беседовали. Познакомился с милой франц. еврейкой Аней Фрайберг (она летом будет в Израиле), с испанцем Антонио Гальвезом (писатель, кино). Когда все разошлись, мы смотрели кино по телевизору. Был сегодня отец Рут, он сейчас в Париже, очень симпатичный старик, хорошо говорит не только на иврите, но и на русском языке. Он банкир в Швейцарии.

14 марта. Париж. По порядку.

11 марта был еще раз в Лувре, думал, что еще тыщу лет смотреть не пересмотреть, а оказалось, что этот самый Лувр не очень-то большой уж такой, и я его прикончил, принимая во внимание, что Египет, Греция, Рим меня почти не интересуют сейчас, развешаны картины в Лувре по-идиотски (очень много в Париже идиотского) – мало места, и картины повешены многие так высоко, что ничего нельзя увидеть, кроме кинематографической темы, а туристу этого и достаточно, а французы со своим Лувром работают не на культуру, а на обывателя-туриста.

После Лувра я прогулялся по Парижу.

Были я и Рут у Вани и Валентины Маркаде. Он – Ваня (Жан-Клод) – француз, прекрасно знает русский, ему ок. 35. Она, Валентина, как и он, пишет о русском искусстве, она его жена, ей ок. 65 лет, она русская. Вот и пойми, что к чему. Ваня Маркаде – очень симпатичный, милый парень, мы беседовали о разном. Они бывали в Москве, Максим Архангельский и Мария Вяч. Горчилина их друзья. У них в коллекции всякое московское говно, но есть хорошие вещи (Синякова, Кудряшов). Мы договорились быть в контакте и подарили друг другу каталоги. И пр.

О 12, 13, 14 не пишу, нет места.

Ирка, Яшка, Златка? люблю без памяти, очень, очень, очень. Невероятно соскучился – 2 месяца без детей и без тебя – ведь это впервые в жизни. Но я еще жив и здоров, только предстоит много работы. Ваш Мишка. Мне не пиши, я скоро вернусь.

15 марта. Париж. Уважаемый редактор Ирина Израилевна Врубель-Голубкина-Гробман, продолжаю сообщения из‐за границы.

12 марта я приехал к Мишелю Шемякину, но была только его еврейская жена Ривка, Рива, Ревекка с огромным крестом на шее + сын его галериста Жан-Жан Гобер, и мы сидели в кафе, пили пиво, ели. Не помню, что было еще в тот день, Ривка рассказывала мне о том, как им жилось, как было трудно, рассказывала о разной публике из России, о Верни и пр. Вечером мы (я и Рут) были у Иехуды Наймана, израильтянина, переехавшего в Париж. У него жена француженка и 2 детей. Они милые люди, живут скромно. Он делает фотокартины, Рестани зовет их мес-арт. По сути дела, он фотограф-график, но это не имеет значения. Он художник хороший, хотя и маленький. Мы смотрели его вещи, ужинали, беседовали.

13 марта я с утра бродил в центре по галереям и видел всякое говно, в том числе и фотографии концептуалистки-мазохистки Джин Пайн, эта лесбиянка режет себя бритвами, фотографирует и таким образом творчески самовыражается, по-моему, ей место у психиатра, а не в галерее. Попал я в крошечную галерейку на выставку Александра Злотника – графический сюрреализм. Зашел я в галерею «Гобер», на выставку Шемякина, и вдруг повстречал целую кодлу.

Телевидение снимает передачу о молодых эмигрантах, художниках из России. После этой передачи французы четко осознают, что приплыло к ним из России. Шемякин расцеловал меня; подошел Лёня Усов; подошла молодая особа.

– Вы меня знаете? Я Ирина Ермакова, приятельница Яковлева (пианистка).

Подошел молодой человек с бронзовой русской иконкой на груди – Саша Злотник.

Подошел скромный молодой человек.

– Я Саша Нежданов из Ленинграда.

Подошел некто.

– Я Вилли Бруй.