Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979

Далее я гулял, гулял и неожиданно попал близко к дому. Мы обедали с г. Шепс. А др. Шепс уехал после обеда в Берн? Я сфотографировал его.

С Мауро Натале я был в Музее истории искусства, потом с ним и его подругой были в кафе. Около 2 часов беседовали с Мауро на английском языке.

Пешком под милым швейцарским дождиком я пошел (по приглашению) к Вадиму Леонид. Андрееву. Кроме него с женой, были у них его дочка Ольга из Америки (журналистка и художница) и Никита Кривошеин с женой. Кривошеин, видать, из тех кругов, где мне все косточки перемыли, да и сам не из великих умников. Словом, опять разговор о Солженицыне и прочая бодяга, но в целом все корректно. От Н. К. я узнал, что Волконский живет в Женеве, но в данный момент где-то в Италии. Н. К. с женой уехали, и, как мне послышалось, к Вишнякам – это что? Родственники Красного в Женеве? А мы ужинали с водочкой и беседовали. Потом я читал свои стихи, а Вадим Леонид. – свои. Домой я вернулся пешком, и вот тебе и все события.

Господи! Скорей бы уж вернуться домой, к своей драгоценной жене и любимым детям. Как это я без них 2 с лишком месяца – и сам не понимаю. Омейн!

21 марта. Милан. Вчера было 20 марта. Проснулся поздно и встал ок. 12 дня, пообедали с г. Шепс. Пошел я гулять по Женеве. Зашел к итальянцам, взял свой паспорт с визой. Зашел в музей – смотрел старинное оружие. Улицы, галереи, магазины. Зашел в русскую церковь, полную плохих икон. Зашел я к художнику Жеральду Дюциметье, адрес его взял из каталога, а работу видел в Рейксмузеуме (куча земли, насыпанная у зеркала). Он и его жена очень милые люди. Они показывали мне работы Жеральда. Он очень хороший и серьезный художник. На каком же языке мы беседовали? На английском! Оказалось, что года 2,5 назад Жеральд совершил одну идею с бумагой, брошенной на разных улицах разных стран, в том числе и в Москве. И делал это в Москве не кто иной, как Брусиловский, хотя они и незнакомы. Я читал письмо Брусиловского Жеральду. Мир воистину тесен. Потом, втиснувшись (кроме нас, еще женщина и парень) в спортивную машину Жеральда, поехали на выставку Жеральда Минкова (еврея швейцарского). Видеотейп, телевизоры, фотографии. Мы беседовали с Минковым – симпатичный парень. Смотрел я все внимательно. Затем мы поехали к приятелю Жеральда Дюциметье, ели суп, пили вино, вырезали на столе фигуры (специально стол для этого). Я вырезал рисунок, который я воспроизвести не могу, а потом просверлил стол насквозь как символ соединения с людьми, живущими в Новой Зеландии (антиподы Швейцарии). И т. д. Отвез меня Жеральд домой. Жена Жеральда предложила мне жить у них, если я буду еще в Женеве, и я, конечно, пригласил их к нам. Лег я спать очень поздно и пьяный.

Сегодня, 21 марта. Я встал рано, рано. Г. Шепс позаботилась обо мне, дала 2 будильника и заказала телефонную будилку на утро. Я встал с похмельем, невыспавшийся, взял чемоданы и прибыл в аэропорт. Чемоданы тяжелые, полны книг. Сел в самолет. Гады-швейцарцы не проверяли пассажиров, а вдруг у меня бомба в моем самолете. Летели, летели над прекрасными швейцарскими горами и прилетели в Милан, огромный город. Звоню я, звоню Арсену – нет никого. Приехал в город. Арсена нет дома. Я позвонил Джиакомо Франко, он пригласил меня, я приехал к нему, он меня очень хорошо принял, говорим на английском, которого я не знаю, и на иврите (которого он не знает). Но секретарь его – израильтянка – и все в порядке. Мы беседовали, потом обедали в ресторане, потом я был в Эл-Але, потом я гулял по Милану. В центре – великолепно. Грандиозный готический собор и прочие здания. Магазины, роскошные продажи, люди, которые спорят о политике прямо на улицах и собираются толпами, машут руками, кричат, доказывают. Невероятный детский наивный темперамент – прелесть. И ведь солидные люди, и даже дамы в шляпках. Я наконец поймал Арсена по телефону. Он сказал, что сейчас живет у него художник из Германии и что вообще у него только одна комната и очень тесно. Мне это не понравилось, но посмотрим, что будет дальше. Я остался у Джиакомо Франко, благо, что он пригласил меня. Он сейчас много работает, так как на Пейсах тоже приедет в Израиль. Моя картина висит на стене в окружении «китча». Джиакомо очень милый человек. Называет себя и меня «мишугами». Спокойной ночи, моя дорогая жена, я устал и пойду спать.