Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

4 мая. Шб. Иерусалим. Тель-Авив. Яффо. Я выехал со своим семейством в Тель-Авив. По дороге мы обгоняли все машины.

Детей мы отвезли Ев. Ар. в Яффо, и они пошли на море.

Мы приехали к Арарию.

Мы приехали к Моше и Менухе Гильбоа. Менуха готовит стол. Я развесил работы. Вечером – коктейль, показ фильма обо мне, продажа работ. После 5 ч. начали собираться люди. В 6 ч. смотрели фильм Катмора обо мне. Я пил вино и беседовал с людьми. Покупателей почти не было, всего 5 человек, на сумму 1900 лир. Одну работу купил Авраам Офер из партии Авода – министр. Я поехал и привез Рому Сиван, она поправляется после операции ноги.

Мы с Иркой и детьми ночевали у Ев. Ар.

5 мая. 1. Яффо. Тель-Авив. Иерусалим. Был в галерее у Рене Дарома, показал ему работы Самуэля (Саши) Аккермана, и Даром заинтересовался и хочет купить.

С Сашей Арарием занимались моими работами и планами.

Вечером с Иркой и детьми были у Мих. Аргова, говорили о политике. Были с Иркой и детьми у Давида Мешулама. У него несчастье – умерла его жена Юдит, две недели назад. Давид не отходил от ее постели. Она уже не могла говорить, поцеловала Давида и умерла. Давид очень переживает, он не может работать. Сейчас он делает ей надгробный памятник. Он просил приезжать к нему. Давид действительно очень милый человек.

Мое семейство спало в машине, и я, обгоняя все машины, вернулся в Иерусалим.

При выезде из Т.-А. мы заглянули к Валкам. Габи сегодня вернулся из армии.

6 мая. 2. Иерусалим. Рисовал новый холст-масло. Нарисовал 6 мелких рисунков.

В Израильском музее просмотр фильмов Жака Катмора, в том числе фильм обо мне. Были: Катмор, Соломон, Иона Фишер, Боначич, Арарий и др. люди.

После фильма я взял к себе Халит Бехер и двоих ребят, показывал коллекцию, пили кофе и беседовали.

Я заглянул к Дине Кастель в «Дагуш».

Заходила Света Купчик.

7 мая. 3. Иерусалим. Закончил холст-масло «Стихи».

С Иркой, детьми, Ев. Ар. на еврейском шуке и в арабских магазинах.

С Иркой и детьми были у Льва Подольского.

С Иркой и детьми заехали к Ниссану Перецу, но дома лишь Вивиан, он в армии.

8 мая. 4. Иерусалим. Разбирал письма и записки. Вечером смотрели кино Феллини «Дорога» с Мазиной.

Была Мириам Таль. Проекты моих «Камер» поразили воображение Мириам.

Был Саша Аккерман, я передал ему разговор и состояние дел в галерее «Даром».

9 мая. 5. Иерусалим. Разбирал записки.

С Иркой и Златкой были у Ванд-Поляков. Яшка жжет костры – сегодня Лаг ба-Омер.

С Иркой и Златкой были у Моше и Хаи Кармилей. Пили чай и беседовали о политике, коммунизме, Солженицыне, антисемитизме. Я подарил Кармилям свой рисунок.

Вернулись – дома на диване перед включенным телевизором спят в обнимку Яшка и Света Купчик.

10 мая. 6. Иерусалим. Разобрал квитанции и всякие уведомления о платежах.

Вечером заехали к Мих. Занду по поводу моей статьи для Евр. Конгресса, этот считает, что она слишком коротка для сборника. Скучный человек.

Заглянули к Люсе Григорович, Володька в армии.

11 мая. Шб. Иерусалим. Я был у А. Могилевера, он показывал свою коллекцию изр. художников.

У нас были Исраэль Бен-Зеев (страховой агент) с женой Яниной и 3 сыновьями (они купили мой рис. у Гильбоа на вечере. Он делает мне автостраховку за картину).

Вечером у нас Мириам Таль с Орит и Сашкой и Цви и Мэри Феферы. Мириам читала свою статью обо мне.

Я отвез Мириам домой, а на обратном пути в мою «Марину» тюкнулся парень на «Додже», и результат – вмятина в кузове сбоку и в двери. Этот парень записал мне свой адрес и телефон.

Я подарил Феферам 2 своих рисунка 1960‐х гг.

12 мая. 1. Иерусалим. Я был в гараже насчет починки моей «Марины».

Приехал Фима Ройтенберг (около 2 ч. дня). Пили чай. Смотрели мою коллекцию и обменный фонд. Фима выбрал кое-что. Поехали к нему в мастерскую, смотрели огромное количество его работ на бумаге и холсте. И я выбрал для себя кое-что. Пили чай, ели. Поехали к нему домой. Смотрели его работы. Ужинали с ним и Кариной и крошкой. И сидели с ним беседовали до 1 ч. ночи. Фима говорил о политике, о жизни в Харбине, Париже, Израиле. Ругал всех художников. Художник Фима хороший, но небольшой, неглубокий, неумный. И человек он не очень умный, ущемленный, ревнивый.

13 мая. 2. Иерусалим. Я встретился с Франком Мозером (его сын помял мою «Марину»), и мы с ним были в гараже, где я и оставил свою машину для починки. Мозер – хозяин фирмы по обслуживанию компьютеров.

Разбираю полученные письма в досье.

Златочка 2-й день больна свинкой, рожица ее опухла.

14 мая. 3. Иерусалим. Вечером был у Фимы Ройтенберга. За 17 рис. и набросков Пироговой, Курочкина, Яковлева, Штейнберга Э., Ворошилова я получил 10 его рисунков и акварелей. Пили виски, беседовали о живописи.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное