Любимец Сталина. Забытый герой

Недели через две позвонил Верховный и спросил, как моё здоровье. Я рассказал ему об удивительных, с моей точки зрения, результатах приёма водки.

– Каких только специалистов не приглашали, товарищ Сталин, вплоть до светил, и сделать они ничего не смогли. А простая водка справилась с тем, с чем не могли справиться учёные! – закончил я.

– А почему вы мне не позвонили и сами не рассказали об этом? – спросил он.

Ответа с моей стороны не последовало. Лезть, а более литературно выражаясь, обращаться к Сталину с личными делами, хотя и с его разрешения, я считал, да и сейчас считаю невозможным, а если более точно выразиться, неприличным. Молчание длилось довольно долго.

– Вот что, – наконец услышал я голос Сталина, – имейте в виду, что водка будет вам помогать до тех пор, пока будете пользоваться ею как лекарством. Если вы начнёте пить водку, то можете поставить крест на своём лечении. Я хочу предупредить вас об этой возможной опасности.

В трубке послышались частые гудки, разговор был закончен»[14].

И маршалам было несладко на войне.

Заступничество за сына Сталина

Из воспоминаний А. Е. Голованова: «Командовал он (Василий Сталин) полком, состоявшим из одних Героев Советского Союза. Летали они мало, больше пили и безобразничали во главе со своим командиром. Дошло до отца. Тот спросил у Жигарева:

– А почему в полку все Герои, а командир полка – не Герой?

– Мы представляли, а вы несколько раз вычёркивали его из списков, товарищ Сталин.

Сталин приказал полк расформировать, Героев определить по разным частям, а Василия разжаловал в майоры.

Василий исправился, стал вести себя примерно, но, как только отец сменил гнев на милость, взялся за прежнее. Наконец у отца лопнуло терпение, он решил разжаловать его в рядовые и отправить в Сибирь.

Василий прибежал ко мне в слезах. И надо же, умел прикинуться, что его все обижают, как ему трудно быть сыном Сталина. „Позвоните отцу, – попросил он. – Отец вас любит, он вас послушает!“

Я никогда не звонил Сталину, – продолжает А. Е. Голованов, – обычно он мне звонил. На сей раз я позвонил – при Василии. Сталин удивился, обрадовался, что я звоню. Спросил: „Наверно, что-то случилось?“

Я заступился за Василия, попросил не столь сурово его наказывать: „Ведь он ещё очень молодой человек, а вокруг него столько всяких людей, желающих его использовать в своих целях!“

Сталин ответил: „Товарищ Голованов, я лучше знаю своего сына, а вам не рекомендую вмешиваться в чужие семейные дела!“ – и положил трубку. Я развёл руками.