Любимец Сталина. Забытый герой

С. Экштут: «Его лично знал Сталин и испытывал к нему отеческие чувства. Сталин всегда, когда этот человек приезжал к нему домой, встречал и пытался помочь раздеться, а при уходе провожал и помогал одеться. Маршал конфузился. „Я всегда почему-то чувствовал себя при этом страшно неловко и всегда, входя в дом, на ходу снимал шинель или фуражку. Уходя, также старался быстрее выйти из комнаты и одеться до того, как подойдёт Сталин“. „Вы мой гость“, – наставительно говорил Хозяин смущённому маршалу, подавая ему шинель и помогая её надеть. Можно ли представить Сталина, подающего шинель Г. К. Жукову или Л. П. Берия, Н. С. Хрущёву или Н. А. Булганину?! Нет! И ещё раз нет! Для несклонного к сантиментам Хозяина это было чем-то из ряда вон выходящим. Иногда со стороны могло показаться, что Сталин откровенно любуется собственным выдвиженцем – этим высоким, богатырского роста красивым светлым шатеном с большими серо-голубыми глазами, который на всех производил огромное впечатление своей выправкой, подтянутостью, элегантностью. Открытое лицо, добрый взгляд, свободные движения дополняли его облик.

Зрителями другой незабываемой картины стали лица из ближайшего сталинского окружения. Когда глубокой осенью переломного 1943 года у маршала родилась дочь Вероника и он приехал к супруге в роддом с фронта, то узнавший об этом Сталин строго приказал адъютанту А. Е. Голованова ничего не говорить ему о срочном вызове в Ставку до тех пор, пока сам маршал не спросит. За ослушание адъютанту грозили отстранение от должности и отправка на фронт. Когда же обеспокоенный А. Е. Голованов прибыл в Ставку, его с поздравлениями встретил сам Верховный главнокомандующий. Суровый вождь вёл себя как гостеприимный хозяин и заботливо принял из рук маршала его фуражку. Сталин был не один, и „сброд тонкошеих вождей“ стал свидетелем этого уникального проявления отеческих чувств: рождение собственных внуков никогда так не тешило вождя, как обрадовало его рождение Вероники. И хотя Голованов только что прибыл с фронта, разговор начался не с доклада о положении дел в войсках, а с поздравлений…»[24]