«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Ксана, жизнь моя проходит нормально. Работаю и занимаюсь. Ты знаешь, ведь, что я специального военного образования не имею, а посему сейчас много занимаюсь. В сентябре буду сдавать зачеты, конечно, если доживу, по сокращенной программе Высшей офицерской танковой школы. В последние дни занят составлением письменного отчета о проделанной работе. Пару дней назад лег спать в половине пятого утра, встал в 7 часов. Сегодня тоже почти так же половина третьего. Завтра отчет кончу и начну готовиться к докладу, который буду читать в частях, – «Комсомол в Отечественной войне». Такие-то мои дела.

Ксана, помнишь я тебе послал одну песенку о девушках. Она тебе не понравилась. А ведь много таких случаев. В Курске сейчас насчитывается около 3‑х тысяч «фриценят».

Ты наверное читала печатаемые в «Правде» отрывки из произведения «Семья Тараса». Читала ли ты печатавшиеся в «Комсомольской правде» числа 13–14 статью «О любви» и «Посторонние!» Статьи мне понравились, но что там описывается – нет. Если бы ты знала, как больно здесь читать письма таких бесящихся от жира «сучек» (прости за откровенное выражение) какие показаны в одной из этих статей. Это действительно предательство. В мирное время и по другим мотивам это можно было считать допустимым. Но в военное время такой поступок является предательством. Если бы это было следствием легкомысленности, то еще простительно, но та «капитанша» делает все сознательно. У стервы хватает нахальства предсказать, что будет, если капитан с войны вернется инвалидом. Такие слова очень действуют.

Правда, многие фронтовые орлы не так часто вспоминают своих женушек и девушек, заводят П.П.Ж. (полевая походная жена), но люди считают, что они живут сегодня и могут не жить завтра, а потому и «рвут цветы», считая недостойным себя уйти к праотцам с одним-двумя цветками, а не с букетом.

Я рад, что не отношусь к последним и не попал также в число жертв. Пока что предпочитаю наслаждаться розой на расстоянии и не заниматься собиранием коллекции полевых цветов. Что будет дальше, сказать трудно, но говорят, что у розы есть шипы, которые колются и иногда больно. Не знаю, шипов я не видал, но знаю, что роза – лучший цветок…

Твой друг. Саша.

28.05.1943 г. …Милая Ксана!

Сегодня имел счастье получить твое письмо от 21 мая, которое меня обрадовало, как и почти все твои письма, вернуло хорошее настроение и породило опять… (может быть и иллюзии).

За последние несколько дней я немного переутомился: днем не даю покоя ногам (даже рана стала болеть), а ночью привожу бумажные дела в порядок. После получения твоего письма, я почувствовал прилив сил и решил также внять твоему умному и полезному совету, но к сожалению, не всегда выполнимому, и немного отдохнуть. Сегодня у нас состоялись гонки «рысаков с дизелями». Наши взяли оба приза и по малым и по большим. После гонок я был в одной из частей, а затем вернулся домой, где и получил твое письмецо. Это было уже в восемь часов. После прочтения письма пошел в машину, где подзарядил свои уже основательно севшие аккумуляторы – проспал до 11 часов вечера.

Сейчас половина двенадцатого. Я пишу письмо. Мой начальник сидит рядом и ищет по всей Европе веселую музыку. Вот сейчас я слышу звуки аккордеона. Жалею, что не могу послать в этом письме звуки. Немного напишу о наших политотдельцах и о начальнике. Ребята, за исключением одного мешка с мукой, хорошие. Нас, включая начальника части, шесть человек. Два «щирых украинця» – Масленко, ведающий учетом партийных документов, и я. Два орденоносца – начальник, награжденный за бои под Солнечногорском орденом Ленина (единственный «кавалер» ордена Ленина в соединении) и я с Красной Звездой. Двое из шести ведут скорее техническую работу – секретарь который ведает делопроизводством и инструктор по учету… Я самый молодой из всех их, но у нас принято почему-то считать самым молодым нашего секретаря – прожившего больше меня два года, но пережившего меньше меня и менее нас искушенного как в политических, так и других вопросах. Я с ним живу по товарищески и взял его под свое покровительство. Начальник мужик хороший, и требовательный и справедливый. Не лажу я только с одним из наших – с мешком. Он и не может и не хочет работать. Тянет волынку, лишь бы день прошел. Начальник меня всюду величает – «мой младший брат». Ты может помнишь, что я был одно время большим любителем шахмат. Сейчас, хотя со временем и туговато, иногда перекидываемся и в шахматы. Играю с сильными мира сего, как в отношение шахмат, так и вообще. Всего сыграли 19 партий, из них 14 выиграл, четыре проиграл и одну сыграл вничью. Проигранные партии играны при плохом настроении, в те моменты, когда у самого особого желания к игре не было. В итоге дал жизни и полковнику и другому начальству. Мой начальник смеется, говорит, – «куда Вам со мной тягаться, если Вы с моим младшим братом справиться не можете».