«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Я только что пришел с наблюдательного пункта, находящегося на высокой сосне, откуда как на ладони предо мной лежало поле боя! Шла танковая атака. Перед глазами широкое поле, покрытое то небольшими, то гигантскими воронками… От населенного пункта, когда-то мирно цветущего в рощице, остались только черные квадраты выжженной земли. На тех местах, где раньше стояли дома, даже труб не сохранилось. Вместо рощи торчат обглоданные палки с жалкими реденькими обломанными ветками – это работа артиллерии… Правда, на берегу речки навалены большие груды кирпича, да кое-где торчат случайно уцелевшие куски стен – здесь был огромный комбинат, построенный в последние годы.

Вышли на поле наши красавцы КВ и сразу же только что безжизненная земля превратилась в кипящий котел. С грохотом стали взлетать на воздух фонтаны черной земли, обрамленные огромными клубами дыма, постепенно заволакивавшими туманом поле боя. Сквозь этот туман стали прорываться острые языки пламени – это танки открыли огонь из пушек и пулеметов. Как муравьи, сзади танков копошилась пехота, забавно размахивая руками и вскидывая на ходу винтовки. Время от времени кто-нибудь из них валился на бок или вперед – к нему быстро подбегали 2 человека с носилками.

…Танки подошли к немецким окопам, языки чаще и чаще облизывали пушечные дула, немецкая артиллерия также усилила огонь. В воздухе стоит такой грохот, что можно переговариваться с соседом-наблюдателем, только крича слова в ухо…

И вдруг, когда танки почти добрались до узенькой желтой полоски с черными точками, из-за нее стали выскакивать зеленые фигурки и, смешно перебирая ногами, стали удирать от танков – машины выбили немцев из окопов. Сквозь общий гул боя стали прорезываться четкие, сухие трели танковых пулеметов. Фигурки стали падать, их настигали тяжелые гусеницы, подминая под себя и оставляя позади бесформенные куски с красными пятнами.

Это был первый танковый бой, участником которого я был, не сидя в машине, руководя им с наблюдательного пункта. Для этого требуются некоторые объяснения. Я писал тебе, что еду в командировку, но по некоторым обстоятельствам попал в другую часть, причем начальником штаба танкового батальона. Это, если перевести на гражданский язык, значит примерно, что учитель начальной школы стал директором педтехникума. Ответственность, конечно, очень большая, но я ее никогда не боялся и думаю, что с этой работой справлюсь. Подписываю я приказания с весьма пышным эпитетом: «адъютант старший, №-ского, ордена Красной Звезды танкового батальона, №-ской краснознаменной, гвардейской танковой бригады, гвардии старший лейтенант»…

…Но, конечно, во время боя не удержался и, заметив одну нашу подбитую машину, подбежал к ней. Там понадобилось пойти еще к нескольким, чтобы узнать, какие у них потери. В общем нагулялся вволю, и кроме того имел удовольствие встретиться с немецким унтером, который, пропустив вперед наши танки, пытался переползти к своим. Наша встреча оказалась краткой и последней для него в этом мире, а мой штаб обогатился прекрасным биноклем, парабеллумом и часами…

Дни летят с быстротой невиданной, некогда спать, не хочется есть, хотя теперь мой стол мог бы удовлетворить претензии гурмана: жареная картошка в сметане, макароны с колбасой, разнообразные консервы, мясные, рыбные, масло, печенье и т. д. Употребляю только в большом количестве водку, но ты не пугайся, это не значит, что я стал алкоголиком, но просто когда целый день лазаешь по колено (в подлинном смысле слова) в жидкой грязи и через несколько минут сапоги представляют из себя канализационную трубу, наполненную грязью, а сверху льет непрерывный надоедливый дождь и в перспективе мокрые ноги и шкура на целую неделю, т. к. огня развести нельзя – немцы обстреляют, одно спасение в водочке: выпьешь и наплевать тебе и на дождь и на все на свете.

Часто думаю о тебе, о нашей будущей встрече. Если философски рассуждать, то, что ни день – она все ближе, правда вот когда она состоится – это сказать еще трудненько! А пока приходится только мечтать. Позавчера видел тебя во сне, мы будто бы встретились после войны и вспомнили о нашем милом мальчике. Ты ведь зря думаешь, что я о нем забыл; он страшно дорог мне, те годы, когда он рос среди нас, всегда останутся самыми светлыми и чистыми в нашей жизни…

Крепко тебя целую, моя любимая – я тоже хорошо помню, что 5 июня 1943 года – десятилетие. Будь здорова, весела и энергична, так теперь нужно, в наше трудное время. Пришли мне еще веселую фотокарточку, а я скоро пришлю тебе свою (гвардии старшего лейтенанта с бородой для солидности) …

Отсылаю прямо из боя. Немцев бьют замечательно!

22.08.1942 г. Фронт

Моя дорогая Люлька!