«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

17.09.1942 г. …Вчера, впервые ночью ходил в разводку. Сначала можно было идти в полный рост, но по мере подхода к немцам пришлось нагибаться все ниже. Красивые издали ракеты стали ужасно надоедливыми; при каждой ракете надо сейчас же падать на землю и замирать до того времени, пока она, описав дугу, не затухнет – иначе заметит вражеский пулеметчик или снайпер. Последние 200 метров до подбитого танка, – цели моего пути, нужно ползти на брюхе, стараясь слиться с землей, когда взлетит очередная ракета. Наконец, я у танка. Где-то совсем рядом заливается немецкий пулемет и веселые светлячки, несущие смерть, попавшему на их пути, мчатся куда-то далеко, оставляя и ушах мелодичный свист. Ракеты падая, кажется, вот-вот попадут на тебя и, шипя, гаснут, гаснут где-то рядам. В короткие минуты сравнительной тишины, невдалеке ясно слышна немецкая лающая речь: какой-то фриц, по-видимому, офицер, высоким голосом отдает приказания, а кто-то басит ему в ответ. Быстро просунув пистолет в пробоину танка, стреляю несколько раз на звуки голосов и сразу же в броню танка летит целая стая светляков, пули барабанят по броне, как будто пошел град. Дело сделано, нужно возвращаться, скоро рассвет, а тогда по полю, как ты не искусен, не пройти. Вновь ползу на брюхе, потом иду, согнувшись, провожаемый веселыми светлячками, а через полчаса, лежа в теплом домике уже мечтаю о тебе.

Вчера получил от тебя письмо, где ты описываешь свои сельскохозяйственные работы – это очень хорошо и очень нужно сейчас. Только я не понял, о каком мужском монастыре ты говоришь, где взрослые пели фривольные песни?

22 числа будет годовщина существования нашей части; предстоят великие празднества, возлияния т. п. Правда, нет уже в живых некоторых моих боевых товарищей, с которыми я провел не один вечер за горячими спорами и «страшными рассказами» из военной своей практики. Придется годовщину встречать без них, ну что ж, вспомним их добрым товарищеским словом и поднимем бокалы за их героизм и бесстрашие…

19.09.1942 г. Письма не дописал, т. к. опять надо было срочно готовить мои танки к бою. Сегодня был бой; как человек ни привыкает ко всяким неприятным картинам, но все-таки, если он человек, а не немец, он тяжело переживает страдания ближних. Ко мне на командный пункт принесли из боя танкиста – ему оторвало обе ноги по колено; он временами приходил в сознание и спрашивал, все ли его товарищи живы и здоровы, как далеко продвинулся его танк! О себе он не говорил…

Я часто думаю, каким по справедливости, нужно подвергнуть мукам Гитлера, чтобы он искупил горе и мучения сотен миллионов людей, ввергнутых в пламя войны! Насколько должен быть счастлив тот немец, которого наша пуля убивает наповал, ибо час расплаты приближается; немец лезет вперед, он добивается отдельных успехов, но его конец близок. Ну, впрочем, хватит об этом. И так надоело в действительности, а еще писать об этой гнуси в письмах.

Сегодня нашил себе на гимнастерку полоску раненого и сам, поэтому, чувствую к себе уважение, хотя про рану давно забыл. Кстати, получила ли ты мое письмо со скромно выражаясь, «неудачной фотокарточкой»? За это время моя бородка стала черной и густой, так что я уже хотел ее сбрить, но получил коллективное заявление не делать этого, т. к. она уже стала достопримечательностью гвардейской бригады. Достаточно сказать кому-нибудь, где старший лейтенант с бородой, как меня моментально отыскивают. Я пошел на компромисс и согласился не брить бороду до тех пор, пока живу в лесу, а как попаду в город, то обязательно сбрею, а то не удастся прельстить ни одной девицы – скажут: «ну, куда старичок еще лезет».

Крепко тебя обнимаю. Ж.

01.10.1942 г. Фронт

…Сейчас у меня так много работы, так много наблюдений и сравнений, что я не замечаю, как летят дни. Война, фронт характерны тем, что здесь у нас каждый человек перед тобой как голенький; если это человечек с мелкой душонкой – он трусит, дрожит, ищет предлог смыться от опасности… Но этих единицы. А сколько у нас людей с благородным сердцем и храбростью героя. Если б у меня было больше времени, я бы обязательно вел бы записки, где запечатлевал их незаметные подвиги, которые означали для них жизнь или смерть. Мне по долгу службы много раз приходилось встречаться с тем, что нужно выбрать человека и послать его с такой задачей, что ему грозит смерть, а в лучшем случае ранение. И вот наблюдение за поведением людей в это время дает богатейший опыт и познание людей, а, следовательно, и в умении ими руководить.

22 октября у нас был великий праздник – годовщина существования части. Проходил парад при развернутом гвардейском знамени, потом вручались правительственные награды, гвардейские нагрудные знаки, а потом был торжественный обед… Что было после – не знаю, т. к. проснулся в 3 часа ночи среди каких-то кустиков! А на следующий день был большой концерт и танцы.