Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

«Блестящее общество в разнообразных костюмах представляло удивительное зрелище, – отмечал Шереметев – историк, коллекционер, общественный деятель. – …Тут же задумчивая, словно подавленная грустью, почти неподвижная находилась княжна М.Э. Мещерская. Она была ослепительно хороша в этот день. Белая хламида спадала у нее с плеч, на голове была диадема с одним блестящим алмазом. То было изображение сфинкса, и сама она молчаливая, загадочная, как сфинкс».

Тот же Шереметев вспоминал об обстоятельствах появления Марии Мещерской при Дворе: «Еще будучи почти ребенком, в Ницце, она была взята под покровительство императрицы Александры Феодоровны. Она была тогда почти сиротою, не имея отца и почти не имея матери. Тетка ее, княгиня Елизавета Александровна Барятинская (кн. Чернышева), взяла ее к себе в дом на Сергиевскую, и я был в полку, когда прибыла в дом Барятинских девушка еще очень молодая, с красивыми грустными глазами и необыкновенно правильным профилем. У нее был один недостаток: она была несколько мала ростом для такого правильного лица.

М.Э. Мещерская

Нельзя сказать, чтобы княгиня Барятинская ее баловала. Напротив того, она скорее держала ее в черном теле. Она занимала в доме последнее место, и мне как дежурному и младшему из гостей, когда приходилось обедать у полкового командира, не раз доставалось идти к столу в паре с княжной Мещерской и сидеть около нее. У нас был общий знакомый законоучитель протоиерей Сперанский, сопровождавший императрицу Александру Феодоровну в Ниццу. Он всегда очень хвалил ее. Присутствие такой скромной и красивой девушки не могло остаться не замеченным». Как правило, местом встречи наследника и фрейлины становились вечера у императрицы. Там составлялись партии в карты, и наследник Александр старался непременно выбрать себе партнершей Марию Мещерскую. В дневнике он обозначал ее инициалами «М. Э.». Императрица не могла не заметить увлечения своего сына. Она высказала ему свое недовольство, назвав поведение сына «не совсем приличным», но это ничего не могло изменить.

Своего рода «связной» между наследником и княжной Мещерской стала ее подруга, фрейлина Александра Жуковская – дочь поэта Василия Андреевича Жуковского. Она доставляла записки, охраняла покой влюбленных во время их уединенных прогулок.

Чувства нарастали. Наследник не мог прожить ни дня без мысли о любимой княжне Мещерской. «Сегодня опять несчастный день, не виделся совсем с М. Э.», – записал наследник в дневнике 18 сентября 1865 г.

«Молодой человек прекрасно понимал, что у их отношений нет будущего, что им никогда не суждено быть вместе, и именно потому, что он сам себе не принадлежит. Однако какая-то неодолимая сила тянула его к княжне. Они продолжали видеться на вечерах у императрицы, на прогулках в парках. Ему все больше и больше хотелось уединенных встреч, которые так все и не случались», – отмечает историк Александр Боханов.

Между тем участь наследника уже решили до его встречи с княжной Мещерской: его женой должна стать датская принцесса Дагмар.

Александр Александрович со своей супругой в конце 1860-х гг.

Первоначально она была невестой цесаревича Николая Александровича, старшего сына Александра II, умершего в 1865 г. В том же 1865-м, незадолго до Нового года, императрица говорила с наследником о Дагмар, сказав, что родители были бы рады, если бы Саша и Дагмар стали мужем и женой. Александр молчал, но затем согласился «сделать все, что надо». Спустя две недели разговор продолжился уже в присутствии отца – Александра II. Родители решили, что наследнику необходимо отправляться в Копенгаген, просить руки Дагмар. Тот не возражал, и вскоре в его дневнике появилась запись: «Если Бог даст, она будет моей женой».

Но Дагмар была далеко, а желанная Мария Мещерская – совсем рядом. И сколько бы ни пытался наследник заглушить свои чувства осознанием долга перед Императорским домом, сердцу приказать невозможно. Чувства к «М. Э.» продолжали переполнять его. «Я ее не на шутку люблю, и если бы был свободным человеком, то непременно бы женился, и уверен, что она была бы совершенно согласна», – записал наследник в дневнике 15 марта 1866 г.

Порой цесаревичу казалось, что он сможет преодолеть себя и оставить любовь к Мещерской позади. Однако ничего не помогало. В апреле того же года наследник узнал, что к княжне посватался князь Витгенштейн. С одной стороны, больно, с другой, – может быть, оно и к лучшему? «Прощайте, Дусенька!» – записал наследник в дневнике.

Но сердце отказывалось повиноваться разуму. И цесаревич, после долгих мучений, принял решение, которого он сам от себя едва ли мог ожидать: отказаться от прав на престол и жениться на княжне Мещерской. «Это был вызов всему и всем, – отмечает историк Боханов. – На такое мог решиться только человек с сильным характером».