Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Но судьба улыбнулась Марии Крестовской: в Петербурге произошла ее встреча с Евгением Эпафродитовичем Картавцовым (Картавцевым), который, помимо других высоких должностей, состоял казначеем Литературного фонда. Венчание состоялось 28 апреля 1891 г. в Петербурге в церкви Всех скорбящих Радости на Шпалерной улице. Картавцов усыновил сына жены и тем самым дал ему возможность со временем поступить в Морской кадетский корпус.

Из-под пера Крестовской вышло бы еще немало книг, но все оборвала ранняя смерть 24 июня 1910 г. Произошло это в имении «Мариоки» близ Финского залива. Оно располагалось за административной границей Великого княжества Финляндского. Роскошный дом, сиреневый сад и парк были устроены по эскизам Марии Крестовской. Проект дома выполнил молодой архитектор Евгений Вейнберг.

М.В. Крестовская

Изюминкой дома стала высокая белая башня, на верх которой вела наружная лестница со смотровыми площадками. Оттуда открывались чудесные виды на Финский залив, берега Черной речки и окрестности, были видны Кронштадт и далекий Петербург.

Картавцов назвал имение по имени любимой жены, в которой души не чаял. Красота усадьбы и очарование ее владелицы влекли сюда многих известных людей.

«Она была одной из наиболее талантливых русских писательниц, – говорилось о Марии Крестовской в „Петербургской газете“ 24 июня 1911 г. – Ее роман „Артистка“ имел крупный успех, особенно в артистических кругах. Все допытывались, кого она изобразила в своей героине, перебирали имена наиболее известных артисток, и никто и не подозревал, что героиня романа – сама Мария Всеволодовна.

Большим успехом пользовалось одно из последних ее произведений – повесть „Исповедь Мытищева“. Потом она отошла от литературного занятия, она писала уже не для печати свой дневник. Он сделается достоянием публики через несколько лет и явится, как говорит писательница Т.Л. Щепкина-Куперник, выдающимся документом человеческой жизни».

«Осенью 1905 года в „Мариоки“ приходит сообщение о гибели в Цусимском сражении крейсера „Светлана“, где служил сын Марии Всеволодовны, – отмечает краевед Нина Григорьева. – Целый месяц она оплакивает его, но потом поступает новое известие: сын – один из немногих, кому удалось спастись, проведя более десяти часов в ледяной воде. Через три месяца он приезжает в „Мариоки“, оставив в Японии гейшу, полюбившую его настолько сильно, что она приняла христианство. Тревожное время осталось позади, и мать счастлива. Однако нервное потрясение отрицательно сказалось на состоянии ее здоровья. Муж возит Марию Всеволодовну на лучшие курорты Европы, показывает ее лучшим врачам, но диагноз безжалостен».

Е.Э. Картавцов

Когда Мария Всеволодовна скончалась, супруг был безутешен. Он похоронил ее в парке возле усадебного дома. «Десять лет назад, когда Мария Всеволодовна была еще совершенно здорова, она сама, как бы в шутку, выбрала место себе для могилы в своем чудном имении Мариоки, – говорилось в „Петербургской газете“ в первую годовщину со дня смерти писательницы в июне 1911 г. – Теперь на этом месте – скромный белый крест, а потом будет и памятник».

На могиле появилась гранитная скала из трех валунов. На одной стороне выбили надпись: «Мария Всеволодовна Картавцова, рожденная Крестовская, родилась 30-го ноября 1862 года, скончалась 24 июня 1910-го года». На другой стороне перечислены ее лучшие сочинения – «Ранние грозы», «Артистка», «Женская жизнь», «Исповедь Мытищева», «Дневник». Чуть позже на могиле установили скульптурный памятник работы В.В. Лишева, запечатлевший образ Марии Крестовской. Рядом, на маленьком постаменте, маленький бронзовый медвежонок, преданным взглядом смотрящий на хозяйку.

«Могила любви» возле храма. Фото 1930-х гг.

«Картавцов вспоминал, что как-то подарил жене плюшевого медвежонка, с которым она не расставалась и, даже умирая, просила посадить его рядом, – отмечает краевед Нина Григорьева. – Под всем этим скульптурным ансамблем был склеп – большая подземная комната, где покоилось тело хозяйки имения. Там же Картавцов оставляет место для себя».

Впрочем, про медвежонка есть и другая версия. Когда Мария Крестовская отправилась в Мюнхен на хирургию рака, ей лично не решились рассказать о качестве заболевания. Однажды она случайно прочитала письмо о своей болезни, адресованное ее мужу. После этого ее состояние ухудшилось настолько, что оперировать было нельзя. И одна баварская принцесса, ее подруга, подарила ей плюшевого медвежонка, сказав, что это принесет невероятную удачу, что многие безнадежно больные исцелялись с помощью плюшевого мишки.

Мария всегда держала плюшевого мишку рядом. Ее состояние улучшилось настолько, что смогли провести операцию. Хирургия прошла успешно, и она жила еще почти два года без каких-либо болей. У медвежонка было свое место за обеденным столом, и все гости должны его приветствовать. Когда Мария выезжала на прогулку, медвежонка Вилли сажали на колени лакею: подышать свежим воздухом.