Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

В 1895 г. Алексей Сергеевич Суворин – журналист, издатель, писатель, театральный критик, драматург, общественный деятель – пригласил ее в свой петербургский театр Литературно-художественного кружка. Суворин срочно искал актрису взамен не устраивавшей его Озеровой. По совету Антона Павловича Чехова, он посмотрел Яворскую, она показалась ему подходящей.

«А ей очень хотелось в Петербург, – вспоминала Щепкина-Куперник о Яворской. – Ей хотелось показать не принявшему ее Александринскому театру, что она чего-нибудь стоит, что она, отверженная ученица, через какие-нибудь два года возвращается в Петербург премьершей в один из больших театров. Поэтому она… бросила Москву и уехала в Петербург».

Особый успех в Суворинском театре Яворская имела в ролях «Принцессы Грезы» и «Заза». В дневнике А.С. Суворина можно найти такую запись: «Яворская в „Маскараде“ умирала изумительно: она стала на четвереньки, лицом к публике, и поползла, в это время груди вырвались у нее из-за корсета. Реально!».

Впрочем, в «личной монархии Суворина» Яворская, несмотря на свой успех, не пришлась ко двору. У них установился «вооруженный нейтралитет», впоследствии сменившийся враждой. «Яворская только и знает, что заботится об удалении не только соперниц, но даже предполагаемых соперниц», – замечал Суворин в своем дневнике. И еще: «Яворская однообразна до безобразия. Дикция противная – она точно давится словами – и выпускает их как будто не из горла, а из какой-то трещины, которая то уже, то шире, и эти два звука чередуются с таким однообразием, что мне тошно».

Избранник Яворской князь Владимир Владимирович Барятинский (младше ее на три года), заядлый театрал, происходил из старинного дворянского рода. Сын генерала от инфантерии, генерал-адъютанта, состоявшего при императрице Марии Федоровне, князя Владимира Анатольевича Барятинского, он в 1893 г. окончил Морской кадетский корпус, затем несколько лет служил в Гвардейском экипаже. Ему прочили военную карьеру, но душа у Владимира Барятинского явно лежала к другому делу.

В 1896 г. он начал свою литературную деятельность в «Санкт-Петербургских ведомостях», где печатал статьи о театре и рассказы. Затем стал помещать в «Новом времени», под псевдонимом «Барон On dit», сатирические очерки великосветской жизни, вышедшие отдельным изданием под заглавием «Потомки» и «Лоло и Лала».

Из-под пера Барятинского выходили стихотворные переводы иностранных драматургов, а также собственные переводы на французский произведений Некрасова, Апухтина, Полонского, Надсона… В 1896–1897 гг. он поставил на сцене литературного художественного кружка стихотворные переводы пьес Армана Сильвестра «Изеиль» и «Гризельда».

Вращаясь в театральной среде, князь и познакомился с Лидией Яворской. «Их намеченная свадьба вызвала переполох в знатной родне, – отмечал историк Семен Осовцов, – родичи пытались вовлечь даже власть в противодействие браку. Поговаривали, что князя лишили каких-то субсидий. Но не таков был отпрыск старого рода, чтобы это могло его остановить».

«Лидию Яворскую считали женщиной очень легкомысленной, доступной, приписывали ей в десять раз больше, чем это соответствовало истине, – вспоминала Татьяна Щепкина-Куперник. – Такой взгляд на нее установился прочно, настолько, что даже и А.П. Чехов, когда убедился, что дальше флирта у них не идет, был как бы словно обижен этим. Лидия Борисовна не могла пройти с кем-нибудь рядом по улице, чтобы молва сейчас же не приписала ей близости с ним».

Свадьба Лидии Яворской и Владимира Барятинского состоялась в Петербурге 26 июля 1896 г. Кстати, через несколько дней случилось долгожданное солнечное затмение.

Родители Барятинского с трудом пережили женитьбу своего младшего сына Владимира на актрисе Лидии Яворской. А спустя несколько лет, в 1899 г., их старший сын Анатолий едва не женился на «певичке» – знаменитой европейской красавице Лине Кавальери… Впрочем, Анатолий Барятинский с Линой Кавальери расстался. В итоге князь женился на светлейшей княжне Екатерине Александровне Юрьевской.

«Кастовые предрассудки были слишком сильны, чтобы родные простили ему брак с актрисой: в те времена, если гвардейский офицер женился на актрисе, он принужден был покинуть полк, – отмечала Щепкина-Куперник. – Тут в ней заговорило честолюбие, на этот раз не только за себя, но и за него: она знала, что у него несомненные литературные способности, и ей хотелось доказать этим „соломенным сердцам“, как она называла аристократов, что он может достигнуть положения и влияния, несмотря на то что порвал со своим кругом, со своей кастой. Прямой дорогой к этому казалась ей газета – большая газета, которая стала бы средоточием всех левых сил России, в противовес „Новому времени“».

Л. Яворская. Открытки нач. ХХ в.