Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

В то же время обычно император всегда был изысканно вежлив, обращаясь к женщинам на «вы» независимо от возраста, да и разговаривал с ними в основном по-французски. Впрочем, в «походных условиях» царь мог позволить себе шалости и вольности. Вспоминая один из гвардейских смотров 1840-х гг., бывший кадет Л. Ушаков отмечал: «В конце лагеря государь делал смотр отряду и в середине смотра, дав „вольно“, слез с лошади (за ним во фронте были знамена) и отправил естественную надобность, повернувшись к веренице экипажей, наполненных блестящими дамами, которые тотчас же прикрылись зонтиками».

Как считает историк Леонид Выскочков, поведение Николая Павловича вполне укладывалось в представление о «любовном быте пушкинской эпохи». «Его „Донжуанский список“ вряд ли превосходил список Пушкина», – утверждает биограф царя.

Одно из самых ярких увлечений Николая I – любовь к фрейлине Варваре Аркадьевне Нелидовой, племяннице фаворитки императора Павла, изображенной на знаменитом портрете работы Дмитрия Григорьевича Левицкого («Портрет смолянки»). Отец Варвары, Аркадий Иванович Нелидов, с 1825 г. – сенатор, в 1826 г. избран петербургским губернским предводителем дворянства, а в 1829 г. произведен в действительные тайные советники.

Знакомства царя и Варвары Нелидовой произошло на одном из придворных маскарадов, куда вывозили «на смотрины» воспитанниц старших классов Смольного института благородных девиц.

«На одном из маскарадов Папа познакомился с Варенькой Нелидовой, бедной сиротой, младшей из пяти сестер, жившей на даче в предместье Петербурга и никогда почти не выезжавшей, – рассказывала потом дочь царя, Ольга Николаевна, ставшая впоследствии королевой Вюртембергской, в своих воспоминаниях, озаглавленных „Сон юности“. – Ее единственной родственницей была старая тетка, бывшая фрейлина Императрицы Екатерины Великой, пользовавшаяся также дружбой Бабушки. От этой тетки она знала всякие подробности о юности Папа, которые она рассказала ему во время танца, пока была в маске. Под конец вечера она сказала, кто она. Ее пригласили ко Двору, и она понравилась Мама. Весной она была назначена фрейлиной».

Впервые на русском языке эти воспоминания, написанные в оригинале по-французски, изданы в Париже в 1963 г. Русский перевод сделала баронесса Мария Беннингаузен-Будберг с немецкого перевода книги, напечатанной в 1955 г. По словам критиков, мемуары Ольги Николаевны, королевы Вюртембергской, написанные ею на склоне лет, являлись бесценным источником знаний о мыслях, увлечениях, взглядах в российском обществе в XIX в.

Как отмечает историк Леонид Сидоренко, изображений Варвары Аркадьевны не сохранилось, однако, по всей видимости, «нелидовская порода в полной мере передалась от тетки к племяннице». Впрочем, сегодня известен портрет некоей дамы, про которую говорят, что это и есть та самая Варвара Аркадьевна Нелидова.

Как отмечала в своем дневнике дочь царя Ольга Николаевна, Варенька Нелидова «была похожа на итальянку, со своими чудными темными глазами и бровями». И далее: «Она была тактичной, к льстецам относилась, как это нужно, и не забывала своих старых друзей после того, как появилась ко Двору. Она не отличалась благородством, но была прекрасна душой, услужлива и полна сердечной доброты».

С тех пор как Варвара Нелидова стала фрейлиной императрицы, да притом еще и любимой, царь, приходя на половину своей жены, нередко пил чай у своей пассии, которая, кстати, оказалась мастерицей рассказывать анекдоты. «Она рассказывала ему анекдоты, между ними и такие, какие никак нельзя было назвать скромными, так что Папа смеялся до слез. Однажды от смеха его кресло опрокинулось назад. С тех пор кресло это стали прислонять к стене, чтобы подобного случая не повторилось», – вспоминала Ольга Николаевна. Кроме того, Варенька оказалась еще и прекрасной наездницей.

Постепенно взаимная симпатия между царем и фрейлиной переросла в нечто большее. Императрица не могла это не видеть, но переносила эту ситуацию с достоинством, насколько это было возможно.

Но в этой истории есть одно тонкое обстоятельство: после тяжелых родов, седьмых по счету, когда в 1831 г. родился сын Михаил, врачи запретили императрице рожать детей. В те годы это означало практически полное прекращение интимных отношений между супругами. «Тогда-то Николай и получил „вольную“, способствующую пополнению его донжуанского списка», – отмечает историк Леонид Сидоренко.

«То, что началось невинным флиртом, вылилось в семнадцатилетнюю дружбу, – отмечала Ольга Николаевна, имея в виду отношения царя и Варвары Нелидовой. – В свете не в состоянии верить в хорошее, поэтому начали злословить и сплетничать. Признаюсь, что я всегда страдала, когда видела, как прекрасные и большие натуры сплетнями сводились на низкую степень, и, мне кажется, что сплетники унижают этим не себя одних, а все человечество. Я повторяю то, о чем уже говорила однажды: Папа женился по любви, по влечению сердца, был верен своей жене и хранил эту верность из убеждения, из веры в судьбу, пославшую ему ее, как Ангела-Хранителя».