Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Тайная страсть императора развивалась на фоне настоящей охоты, которую развернули за ним революционеры-«народовольцы». Понятно, что любовные отношения царя с княжной тут ни при чем: у революционеров с императором были свои «счеты». Однако получалась парадоксальная ситуация: в гибели царя оказались заинтересованы не только революционеры – недовольство зрело внутри самой правящей элиты, и определенные силы при Императорском дворе были крайне озабочены тайным романом императора.

Как отмечал историк Р.Ш. Ганелин, конфликт внутри царской семьи обострился после смерти императрицы – супруги Александра II, случившейся 22 мая 1880 г. Прошло всего полтора месяца со дня ее кончины, и 6 июля 1880 г. царь тайно обвенчался со своей давней любовницей. Произошло это в походной церкви в одном из залов Царскосельского дворца. В связи с этим Александр II подписал в Сенате акт о своем вступлении в морганатический брак с Долгоруковой и о предоставлении ей титула Светлости и имени княгини Юрьевской. То же имя и титул получили их дети – восьмилетний Георгий, семилетняя Ольга и двухгодовалая Екатерина.

Хотя на церемонии венчания присутствовали только доверенные лица, слух об этом событии довольно быстро распространился в придворных кругах. Дело в том, что царь обещал хранить в тайне свой брак с княгиней Юрьевской до истечения срока траура (в стране объявили годичный национальный траур), но не сдержал слова, а это уже было за пределами приличий.

Как вспоминал великий князь Александр Михайлович, после того как зимой 1880 г. весь Петербург потряс взрыв в Зимнем дворце, устроенный революционером-террористом Степаном Халтуриным, «тяжелые тучи висли над всей страною. Официальные приемы, устроенные нам властями по пути нашего следования на север, не могли скрыть всеобщей тревоги». И в то же время «мало кто из русского общества сознавал, что даже самые близкие и влиятельные члены императорской семьи должны были в то время считаться с посторонним влиянием женщины на Государя. Мы, дети, узнали об ее существовании накануне прибытия нашего поезда в Петербург, когда нас вызвали в салон-вагон к отцу.

Войдя, мы тотчас же поняли, что между нашими родителями произошло разногласие. Лицо матери было покрыто красными пятнами, отец курил, размахивая длинной, черной сигарой, – что бывало чрезвычайно редко в присутствии матери.

– Слушайте, дети, – начал отец, поправляя на шее ленту Ордена Св. Георгия Победоносца, полученного им за покорение Западного Кавказа: – я хочу вам что-то сказать, пока мы еще не приехали в С.-Петербург. Будьте готовы встретить новую Императрицу на первом же обеде во дворце.

– Она еще не Императрица! – горячо перебила моя мать: – не забывайте, что настоящая Императрица Всероссийская умерла всего только десять месяцев тому назад!

– Дай мне кончить… – резко перебил отец, повышая голос: – мы все – верноподданные нашего Государя. Мы не имеем права критиковать его решения. Каждый Великий Князь должен так же исполнять его приказы, как последний рядовой солдат. Как я уже начал вам объяснять, дети, ваш дядя Государь удостоил браком княжну Долгорукую.

Он пожаловал ей титул княгини Юрьевской до окончания траура по вашей покойной тетушке Императрице Марии Александровне. Княгиня Юрьевская будет коронована Императрицей. Теперь же вам следует целовать ей руку и оказывать ей то уважение, которое этикет предписывает в отношении супруги царствующего Императора. От второго брака Государя есть дети; трое: мальчик и две девочки. Будьте добры к ним.

– Вы, однако, слишком далеко заходите, – сказала матушка по-французски, с трудом сдерживая свой гнев…

Причину отчаяния моей матери я понял значительно позже. Она боялась, что вся эта история дурно повлияет на нашу нравственность: ведь ужасное слово „любовница“ было до тех пор совершенно исключено из нашего обихода».

Юный Александр Михайлович (ему было 15 лет) вспоминал и о своем собственном первом впечатлении, когда он увидел княгиню Юрьевскую в обществе Александра II. «Император быстро вошел, ведя под руку молодую красивую женщину… Полный любопытства, я не спускал с княгини Юрьевской глаз. Мне понравилось выражение ее грустного лица и лучистое сияние, идущее от светлых волос. Было ясно, что она волновалась. Она часто обращалась к Императору, и он успокаивающе поглаживал ее руку… Я жалел ее и не мог понять, почему к ней относились с презрением за то, что она полюбила красивого, веселого, доброго человека, который к ее несчастью был Императором Всероссийским?

Долгая совместная жизнь нисколько не уменьшила их взаимного обожания. В шестьдесят четыре года Император Александр II держал себя с нею, как восемнадцатилетний мальчик. Он нашептывал слова одобрения в ее маленькое ушко. Он интересовался, нравятся ли ей вина. Он соглашался со всем, что она говорила. Он смотрел на всех нас с дружеской улыбкой, как бы приглашая радоваться его счастью, шутил со мною и моими братьями, страшно довольный тем, что княгиня, очевидно, нам понравилась…».