Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

«Александр Николаевич находил в княжне Долгорукой самый искренний отзыв своим задушевным помыслам, и, установившаяся между ними связь, вовсе не имела того предосудительного характера, какой приписывали ей придворные сплетни. Доказательством этого служит между прочим то, что императрица Мария Александровна, относившаяся далеко не доброжелательно к другой княжне Долгорукой, вступившей потом в брак с государем и получившей титул светлейшей княгини Юрьевской, оставалась до кончины своей в самой тесной дружбе с m-me Альбединской», – отмечал в своих воспоминаниях «За кулисами политики и литературы. 1848–1896» издатель, писатель и журналист, крупный чиновник того времени Евгений Михайлович Феоктистов.

А.С. Долгорукова. Фото 1880 г.

Федор Иванович Тютчев посвятил Долгоруковой четверостишие: «Чудо чистой гармонии, тайна, печаль! / В этом милом созданьи нет жизненной прозы. / И душа погружается в ясную даль, / И рождаются в сердце неясные грезы» (на французском; перевод В.А. Кострова).

В 1857 г. Анна Тютчева замечала, что «Александрина бывает очень часто в свете, она очень хороша и пользуется большим успехом. После графини Морни она теперь в самой большой моде». Впрочем, при Дворе Александру Долгорукову, носившую прозвище «la grande demoiselle», не очень любили.

Достоверных сведений о романе княжны и будущего императора нет. Но в высшем свете в нем не сомневались. В дневнике великого князя Константина Николаевича, который сам впоследствии оставил свою некогда горячо любимую жену ради балерины, есть запись от 22 ноября 1859 г.: «У Орловских ворот (в Царском Селе. – С. Г.) встретили Сашу верхом, а вслед за тем Александру Сергеевну Долгорукову, так же верхом, совершенно одну. Заключение из этого нетрудно. Больно».

Очевидцы утверждают, что в 1862 г., когда Александр уже стал императором, отношения между ним и княжной Александрой Долгоруковой прекратились. «Наконец фаворитка получила „полную отставку“, и придворные получили удовольствие посмаковать этот факт, когда развенчанная любовница явилась в дворцовую церковь с распухшими, красными глазами. Во время службы она глотала слезы, а все, кто за день до этого пресмыкался перед ней, теперь держались поодаль от несчастной», – говорится в книге Ирины Громовой «В тени царственных мужей».

А.С. Долгорукова и П.П. Альбединский

Писатель Иван Сергеевич Тургенев изящно отозвался об этом в своем романе «Дым» (в Ирине, главной героине романа, современники узнавали княжну Александру Долгорукову): «…он избегал разговоров о Петербурге и петербургском обществе. Потом понемногу начали бродить на ее счет слухи, не дурные, но странные; молва занялась ею. Имя княжны… окруженное блеском, отмеченное особенною печатью, стало чаще и чаще упоминаться даже в губернских кружках. Оно произносилось с любопытством, с уважением, с завистью, как произносилось некогда имя графини… Наконец распространилась весть об ее замужестве».

Граф С.Д. Шереметев, сравнивания двух княжон Долгоруковых, фавориток Александра II, весьма по-доброму отзывался об Александре Сергеевне: «Известно ее положение при Дворе, хотя оно было не совсем таково, каким многие считали. Это – не княгиня Юрьевская, и сравнение невозможно. Умная, вкрадчивая, проницательная и властная, она владела волею и сердцем Самодержца, но не в ущерб приличию и порядочности. Она – фрейлина Большого двора и из публики нередко составляет обычную партию Государя».

Скабрезные толки вокруг романа Александра II и Александры Долгоруковой утихли лишь после того, как она в ноябре 1862 г. вышла замуж за генерала Петра Павловича Альбединского. Красавец, боевой офицер, участник Крымской войны, за проявленное мужество награжден золотым палашом с надписью «За храбрость».

Увы, Петр Павлович отличался тем же качеством, что и Александр II, – любвеобильностью. Будучи в 1856 г. в командировке в столице Франции, на Парижском мирном конгрессе, он увлекся императрицей Евгенией, супругой Наполеона III, вследствие чего тот конфиденциально просил отозвать Альбединского в Россию. Поговаривали, что поэтесса графиня Евдокия Ростопчина имела от него внебрачного сына по имени Ипполит.

Что же касается Александры Долгоруковой, то Альбединский был старше невесты на восемь лет, брак оказался вполне удачным, у них родилось трое детей.

По словам современника, он боялся своей жены: «…она подавляла его своим нравственным превосходством, твердостью своих, хотя зачастую странных, но тем не менее достойных уважения, принципов; если бы она хотя на минуту усомнилась в благородстве своего мужа, то не задумалась бы отвернуться от него. Но Петр Павлович устранял всякую возможность подобных сомнений с ее стороны. Он играл на ней, как играет Рубинштейн на фортепиано, и достиг того, что казался в ее глазах образцом добродетели».