Люди Цусимы. Русские моряки в героической эпопее

Руководить подъемом «Орла» пришлось самому главному командиру флота и портов Балтийского моря вице-адмиралу А. А. Бирилеву. За это С. И. Григорьев был смещён с должности и сдал корабль капитану 1 ранга Н. В. Юнгу. Наконец 25 октября 1904 года Григорьев был назначен на последнюю свою флотскую должность командиром броненосца береговой обороны «Адмирал Сенявин». Судьба Григорьева после суда, заключения и последующей амнистии мало известна. Последние упоминания о нем встречаются в 1918 году.

Лейтенант М. С. Рощаковский, вахтенный начальник

Лейтенант Михаил Сергеевич Рощаковский – один из самых замечательных людей броненосца, до этого участник обороны Порт-Артура, командир миноносца «Решительный». Перед выходом порт-артурской эскадры на прорыв во Владивосток в июле 1904 года необходимо было доложить об этом и в Петербург и во Владивосток. Эта задача и легла на М. С. Рощаковского. Предстояло выйти из осажденного Артура, и это можно было сделать только ночью. Вечером 27 июля «Решительный» снялся с якоря и ранним утром 28 числа успешно вышел на внешний рейд китайского порта Чифу. Доставили срочные депеши в российское консульство, а затем по международным правилам миноносцу следовало разоружиться в нейтральном порту.

Рощаковский вспоминает: «С самого выхода из Порт-Артура мысль о разоружении не давала мне покоя, в подобном образе действий я усматривал нечто роняющее достоинство России». Разоружение означало, что до конца войны корабль будет находиться под охраной нейтральных китайцев, а все члены экипажа автоматически будут объявлены гражданскими лицами, не имеющими права принимать участия в боевых действиях. Собрав офицеров «Решительного», лейтенант предложил им высказать свое мнение об этом. Мнение было единым: прорваться обратно миноносец не сможет и погибнет в неравном бою без всякой пользы. Решили разоружаться. К вечеру миноносец перестал быть боевым кораблем. Замки с орудий и мины Уайдхеда сдали китайским морякам. С паровых машин сняли важнейшие детали. Русские моряки подписали обязательство не участвовать в боевых действиях. Флаг и вымпел корабля были спущены.

В 3 ч ночи к трапу подошла шлюпка. На корме сидел офицер-японец, в полной форме, при мече, рядом штатский переводчик. Переводчик обратился к Рощаковскому: «Японский офицер желает говорить с русским командиром, просит разрешения войти на палубу». Рощаковский разрешил. На корабле японец, положив руку на эфес меча, громко зачитал бумагу: «Предлагаю командиру миноносца немедленно выйти в море и вступить со мной в бой. Если у него неисправна машина, предлагаю взять его на буксир, вывести в море и там вступить в бой. Если командир отказывается, ему надлежит сдаться». Внезапно из темноты возникли силуэты двух японских миноносцев и крейсера, с погашенными огнями они подходили к «Решительному».

Рощаковский все понял: японцы решили захватить миноносец. Он приказал минеру взорвать патронные погреба, а сам отвлек японца разговором, пока готовится взрыв. Он сказал, что корабль разоружен, находится под защитой международных законов, а экипаж обязался в войне не участвовать. Однако японцы уже проникли на борт и рассеялись по всему кораблю.

Получив сообщение, что взрыв подготовлен, командир громко скомандовал: «Ко мне, моя команда, мы будем с ними биться врукопашную! Братцы, бросай их за борт!» Рощаковский ударил японского офицера по лицу и швырнул за борт, но японец ухватился за него, и оба свалились в шлюпку, стоявшую у борта. Совместными усилиями японцы выкинули русского офицера из шлюпки. Рощаковский подплыл к корме миноносца и попытался подняться на палубу, но двое десантников открыли по нему огонь, он был ранен в бедро. И тут миноносец взорвали… Лейтенанта подобрал катер с китайского крейсера, когда он уже терял последние силы.

После лечения в Чифу Рощаковский отправился через Америку в Петербург, подав там рапорт о включении его в экипаж одного из кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры. Брать его не хотели, как подписавшего бумагу о неучастии в войне. Вот тогда и пригодилась давняя дружба с однокашником, великим князем Кириллом Владимировичем, он устроил лейтенанту приглашение на завтрак к Николаю II. Царь разрешение дал, и командованию ничего не оставалось делать. Более того, живой и интересный рассказ Рощаковского о днях порт-артурской жизни и его злоключениях в Чифу произвел на Николая большое впечатление.

После Октябрьской революции Рощаковский остался в России, приехал в Архангельск к семье и решил заняться рыболовным и зверобойным делом. Но не сложилось. Выехал в Норвегию, где также дела не очень пошли, и в декабре 1925 года Рощаковский обратился во ВЦИК СССР с просьбой о возвращении на службу в морское ведомство СССР. Просьбу отклонили, но Михаил Сергеевич, несмотря на это, вернулся в Союз. Конец его был ожидаем: он умер в Карагандинском лагере.

Книга П.И. Белавенца «Нужен ли нам флот и значение его в истории России»