Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

– Порог для вынесения обвинительного вердикта невероятно высокий, – пытаюсь я утешить потерпевшую после оправдания ее предполагаемого преследователя. – Он не является следствием какой-то вашей вины, а целиком лежит на ответственности обвинения – то есть нас.

Проблемы начинаются тогда, когда государство присваивает себе право разбираться в споре, который для человека носит сугубо личный характер.

Стоит, однако, этим словам сорваться с моих губ, как тут же становится понятно, что она в них не верит. Мои увещевания не помогут обрести ей душевный покой или же просто спокойно уснуть. Я просто балабол в парике, который не смог поймать истязателя. Но этим все не ограничивается. Будучи привязана к государству, жертва оказывается вынуждена играть по его правилам, в основе которых лежит забота о личной свободе каждого человека. Во власти государства при признании подсудимого виновным лишить его свободы на любой срок вплоть до пожизненного заключения. Наибольшему риску, таким образом, оказывается подвержен обвиняемый, отсюда и рождаются такие понятия, как бремя и стандарт доказывания. В отличие от гражданского суда, где на кону лишь деньги и на заявителя возлагается обязанность доказать свою правоту «посредством более веских аргументов», вероятность лишения свободы возлагает куда более высокие требования на обвинителя по уголовным делам. Он должен доказать свою – и истца – версию так, чтобы она не вызывала ни малейших сомнений. Подсудимому же ничего доказывать не надо. Мы все пришли к соглашению, что уж лучше отпускать на свободу виновных, чем сажать невиновных. Вот почему, когда мы знаем, что один из двух людей совершил преступление, однако не можем с уверенностью определить, кто именно, мы освобождаем обоих, а не сажаем их вдвоем в тюрьму, чтобы гарантированно наказать нужного человека. Потерпевший должен разделить это бремя и его последствия из уважения к нашим фундаментальным принципам. К сожалению, это неизбежно будет приводить к тому, что истинные жертвы преступлений будут покидать зал суда с чувством, что им было отказано в правосудии. Что суд вынес ошибочное решение. Вместе с тем – если не считать тех дел, в которых обвинение недобросовестно выполнило свою работу, – единственным вариантом улучшения ситуации стало бы ущемление прав обвиняемого. Что неизменно привело бы к росту ошибочно осужденных людей.

Подобная игра с нулевой суммой наблюдается и в состязательном процессе. Адвокат защиты, клиент которого сообщил ему о своей невиновности, будет на каждом шагу пытаться подорвать доверие к доказательствам обвинения, а значит, и к самому истцу. Его честность, точность его слов и добропорядочность будут ставиться под вопрос. Если его показания хоть немного разойдутся с другими имеющимися в деле доказательствами, то его непременно обвинят в ненадежности, а то и вовсе во лжи. Если же его показания будут полностью соответствовать показаниям других, то это исключительно от того, что он вступил в сговор со свидетелями. Если он оговорится либо будет пойман на противоречии самому себе, то это будет преподнесено присяжным как убедительное доказательство того, что на его свидетельские показания не стоит полагаться. Если он разразится слезами, то это будут крокодиловы слезы – циничное представление для присяжных. Именно эта часть судебного процесса по понятным причинам вызывает наибольший страх у свидетелей. И именно после этого барристеров защиты распекают в прессе, когда их виновные клиенты получают срок, а их предыдущие перекрестные допросы смятенных потерпевших называются циничными попытками их клиентов избежать правосудия за свои чудовищные деяния. Однако, пускай зачастую свидетели и говорят чистую правду, а обвиняемый врет, как последний мерзавец, иногда ложь все-таки исходит и из свидетельских уст. Либо же они просто могут ошибаться, будучи искренне уверены в своей правоте. Если попытаться улучшить жизнь свидетелям, смягчив острые края состязательного процесса, то подобные ошибки или ложь не будут выявлены. И, как результат, невиновные люди будут отправлены за решетку.