Магический мир. Введение в историю магического мышления

Здесь мы наталкиваемся на границы современного исторического сознания, характерные для нашей цивилизации. Выборы и решения, которые подобное сознание совершает, касаются исключительно творческой деятельности, которую дух производит в особых конкретных формах: это значит, что в историю попадают лишь выборы и решения, облеченные в формы искусства, языка, религии и мифа, научного знания, экономики, политики, права. Однако выборы и решения в их основополагающей форме – в форме «высшего принципа», трансцендентального единства самосознания, – в историю не попадают. В действительности элементарное «вот-бытие» личности, которое трансцедентальное единство обусловливает и обосновывает, для нас выступает в облике непосредственности, постоянно сопровождающей нас в нашей культурной жизни. Другими словами, в актуальном определении (и ограничении) нашего исторического сознания монолитное «вот-бытие» личности, ее «присутствие» конфигурируется как никогда не определенное или (что то же самое) как всегда уже решенное, и именно поэтому как то, что не включается в мир исторических решений. Наше определенное и гарантированное присутствие берется тем самым в качестве образца (причем всегда в тесных рамках нашего исторического сознания) для любой возможной исторической формы присутствия: в любом историческом и культурном мире присутствие должно быть устроено по этому образцу, и ни в какой цивилизации реальность присутствия не может быть осознана как проблема, как реальность, подлежащая сотворению, как институт в становлении, in fieri. Так являет себя метафизическая ипостась исторической формации[329].