Магический мир. Введение в историю магического мышления

Здесь мы попадаем в своего рода порочный круг. То же подозрение, не идет ли здесь речи о праздном капризе сомнения, предостерегает нас, что нашему уму грозит опасность впасть в благочестивое безумие Петра Ломбардского, задававшегося пустопорожними вопросами: «В каком возрасте был сотворен Адам? Почему Ева была извлечена из ребра, а не из другой части человека? Почему она была извлечена из него, когда Адам спал, а не когда он бодрствовал? Почему прародители в Раю не заключали брака? Мог ли Бог воплотиться в женщину?». Язвительный Эразм в своей «Похвале глупости» добавляет к этому перечню апорий ряд шуточных вопросов: «Возможно ли предположение, что «Бог мог бы сделаться дьяволом? Будто Бог-Отец возненавидел Сына? Может ли Бог превратиться в женщину, дьявола, осла, тыкву или камень? А если бы Он действительно превратился в тыкву, могла ли бы эта тыква проповедовать, творить чудеса, принять крестную муку?». В праздном кружении ум переходит от гипотезы к гипотезе, от сомнения к уверенности, а затем снова к сомнению. Чтобы положить конец этим мучительным колебаниям, нам, как кажется, не остается другого средства, кроме как довериться достижениям психологии паранормальных явлений, которая притязает на то, чтобы не покидать прочной почвы наблюдения и эксперимента. Представляется, что в данном случае мы располагаем всеми необходимыми гарантиями, и потому вопрос факта может быть решен окончательно. Психология паранормальных явлений подвергает рассматриваемые ею феномены искусственной редукции, отрывая их от их исторической конкретности, лишая присущей им спонтанности и помещая, насколько возможно, в условия эксперимента по модели естественных наук. В процессе этой редукции собственно человеческая и культурная сторона феномена осознанно выносится за скобки: каковы верования экстрасенса или медиума, каково их историческое значение и генезис – все это оказывается неважно. В лучшем случае задаются вопросом и подвергают проверке то, как психологический факт доверия к результатам влияет на сами эти результаты. Каково культурное значение ясновидения, или телепатии, или предвидения, или телекинеза – это вопрос, на который эксперимент по самой своей природе неспособен ответить. В лучшем случае речь идет о том, чтобы искусственно воспроизвести окружающие условия, которые, как предполагается, способствуют возникновению феномена (темнота, пение, свободное общение т. д.), соблюдая необходимые гарантии достоверности и контрольные процедуры (например, наблюдение при свете, фотографирование и т. д.). Сложная совокупность исторических факторов, действующих в процессе спонтанного порождения феномена, приобретает здесь, ради удобства исследователя, характер простого стимула, который можно воспроизвести в любой момент. Так, драма умирающего, являющаяся глазам родственника или друга в момент смерти, сводится, в условиях лабораторного эксперимента, к попытке, многократно повторяемой, продемонстрировать подопытному определенную карточку, случайным образом взятую из стопки, и т. д. Разве это не подходящая почва для того, чтобы раз и навсегда решить, являются ли магические способности реальными? Разве мы, стало быть, не должны обратиться к достижениям психологии паранормальных явлений в надежде обрести ту достоверность, которой мы тщетно пытались достичь при исследовании этнологических свидетельств?