Осознавая, что мы в порядке прямо сейчас, мы можем культивировать сострадание к себе, криптонит внутреннего критика. Благодаря чуду нейропластичности, способности мозга меняться, практика самосострадания позволяет намеренно активировать пути системы заботы. Это дает возможность подарить себе любовь и ощущение связи, которых мы, возможно, были лишены в самые уязвимые годы. Затем можно напрямую поработать со стикерами, осторожно введя их в сознание и предложив себе убежище, необходимое, чтобы почувствовать себя безоговорочно ценными, любимыми и окруженными заботой[29]. После этого стикеры начнут исчезать.
Мы проявляем ту же чувствительность к дистрессу, что родитель испытывает к своему ребенку, и, используя те же дающие жизнь пути нашей физиологии, направляем его к себе. Самосострадание способно исцелить части нас, которые заставляют чувствовать себя хронически незащищенными и нелюбимыми, и превратить их в жизненно важные источники мудрости и сострадания к другим людям. Умение устанавливать связь с другими людьми и делить с ними их трудности поможет в процессе манифестации, когда мы осознаем необходимость заручиться поддержкой других людей, чтобы следовать своим целям и стойко достигать их.
Часто привычный негатив делает нашу жизнь маленькой и ограниченной из-за силы сдерживающих убеждений, сформированных о мире в детстве. Возможно, они помогали нам справиться с трудной и болезненной средой, но часто имеют следы искажений, вызванных нашей детской склонностью винить себя и неправильно понимать более глубокую реальность ситуации. Негативные убеждения могут быть связаны с окружающим миром («Мир – это жестокое место, где нет любви», «Если жизнь несправедлива, зачем пытаться?») или, что самое болезненное, с нами самими. Нужно много усилий и стараний, чтобы разоблачить давние ложные убеждения, но свобода от искаженного мировосприятия создаст пространство для позитивных убеждений, которые дадут нам энергию для манифестации.
С Шанкаром Хеммади я познакомился во время программы обучения состраданию, организованной мной в Стэнфорде, и он поделился со мной своей историей. Он вырос в пригороде Мумбаи в семье почтальона и домохозяйки. Мать Шанкара, подвергавшаяся жестокому обращению со стороны семьи, страдала ПТСР и хронической депрессией. Мужчина описывает свое раннее окружение как бедное не только в финансовом, но и в социальном смысле: родственники часто повторяли, что если бы он ходил в хорошую школу или нашел хорошего учителя в хорошем районе, все сложилось бы хорошо, но сформировать такие социальные связи было трудно. Еще в детстве у мальчика сложилось убеждение «у тебя недостаточно всего», которое превратилось в «
«Мне было очень трудно представить блестящее или позитивное будущее», – говорит Шанкар.
Тем не менее его общество совершало по отношению к нему добрые и великодушные поступки. Когда он учился в первом классе, мать не всегда могла приготовить завтрак из-за своего тяжелого состояния, поэтому она давала ему небольшую сумму на покупку еды в школе, около десяти пайсов (один американский цент). На перемене он давал деньги одному из охранников школы, который шел на рынок и покупал ему что-то поесть. Учительница Шанкара узнала от охранника, что той маленькой суммы, которая была у мальчика, хватало только на конфеты или печенье, но ее было недостаточно для чего-то действительно питательного. Учительница на собственные средства стала докупать Шанкару продукты, чтобы он мог перекусить изюмом, орехами или фруктами. Однажды мать мальчика пришла в школу и увидела здоровый перекус сына. Женщина узнала, что учительница оплачивала его еду. Тогда Шанкар впервые заметил доброту и великодушие других людей, но в полной мере осознал их только во взрослом возрасте.
Несколько членов сообщества увидели в нем многообещающие способности и научили практикам концентрации, например сосредоточению внимания на дыхании. Они призвали Шанкара добиться успеха, потому что у него были таланты, которыми он мог поделиться со своим сообществом. Способность сосредотачиваться на позитивном намерении пошла ему на пользу: он поступил в Индийский технологический институт и начал строить финансово успешную карьеру инженера. Со временем он переехал в Область залива Сан-Франциско и стал предпринимателем: сначала в сфере электроники, а затем в биофармацевтике, где работал над повышением безопасности лекарств от рака для пациентов.