Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Задолго до приезда Литвинова Госдепартамент подготовил для него рекомендации о требованиях, которые Москва должна выполнить для установления отношений, – уплатить долги, вернуть американским бизнесменам конфискованную собственность и прекратить коммунистическую пропаганду в США. Было ясно, что легко выполнить эти условия не удастся, поэтому Рузвельт взял переговоры в свои руки. Все две недели переговоров Литвинова попеременно привозили то в Госдеп, где велись ни к чему не обязывающие беседы с Хэллом, то в Белый дом на встречи с президентом, где госсекретарь обычно тоже присутствовал. На первой из таких встреч 10 ноября Хэлл зачитал список сумм, предоставленных США Временному правительству, но Литвинов тут же парировал это заявлением, что эти деньги использовались против большевиков: «Как можно заставить русский народ платить за пушки и ружья, из которых расстреливали русских?» Но вопрос о долгах остался открытым, к тому же президент поднял другие вопросы – о предоставлении свободы веры живущим в Союзе американцам и прекращении пропаганды.

Встреча Литвинова с госсекретарем США К. Хэллом. 10 ноября 1933 г. (Из открытых источников)

Вечером в телеграмме в Москву нарком сообщил, что, несмотря на доброжелательность президента, переговоры будут сложными и займут длительное время. Так и случилось – переговорами о возврате долгов занялся Буллит, советник Рузвельта и его главный эксперт по советским делам. Он указал, что как минимум две трети денег, предоставленных Керенскому, были использованы для борьбы с немцами и Советская власть должна за них заплатить. Тогда Литвинов, как и на Генуэзской конференции, выдвинул встречные претензии за ущерб, нанесенный России американскими интервентами. Упершись в тупик, Буллит пригрозил, что скоро Конгресс примет закон Джонсона, который запретит предоставление займов странам, не выполнившим обязательства перед правительством США. После этого Литвинов, получив предварительно санкцию Сталина, 15 ноября подписал с Рузвельтом «джентльменское соглашение», по которому СССР обязался выплатить Штатам 75 млн долларов после восстановления отношений и предоставления ему американских кредитов. Советский Союз также согласился отказаться от всех претензий к США, касающихся интервенции.

Франклин Рузвельт. (Из открытых источников)

С другими требованиями американцев разобраться было проще – вопрос о свободе вероисповедания Литвинов решил, зачитав соответствующую статью из советской Конституции (которая, надо сказать, никогда не выполнялась) и подписав документ, где американским дипломатам гарантировалась свобода вероисповедания. Тогда Хэлл потребовал предоставить американцам право приобретать помещения для религиозных надобностей, но нарком отказал, объяснив, что общественные здания в СССР не могут находиться в частной собственности. Президент с этим смирился – а права русских верующих, о которых вначале тоже шла речь, как оказалось, волновали его гораздо меньше.

Эти уступки были самыми радикальными из тех, что до тех пор делала Москва Западу. В ходе переговоров Литвинов как бы невзначай раскрыл причину этого: «Советы хотят заключения советско-американского пакта о ненападении на Тихом океане»[455]. Президент, однако, тактично обошел этот вопрос, пообещав только продолжить его рассмотрение. Таким образом, надежда наркома добиться от США поддержки в возможном конфликте с Японией не оправдалась, однако в других вопросах ему сопутствовал успех.

Дипломатические отношения между двумя странами были восстановлены 16 ноября – для этого хватило двух коротких писем с подписями президента и наркома. В письме Рузвельта говорилось:

«Уважаемый господин Литвинов,

Я крайне счастлив уведомить Вас, что в качестве результата наших переговоров Правительство Соединенных Штатов решило установить нормальные дипломатические отношения с Правительством Союза Советских Социалистических Республик и обменяться Послами. Я верю, что установленным ныне между нашими народами отношениям удастся навсегда остаться нормальными и дружественными и что нашим нациям отныне удастся сотрудничать для своей взаимной пользы и для ограждения всеобщего мира»[456].