Читаем Максим Литвинов. От подпольщика до наркома полностью

Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Сотрудник вспоминал; «Максим Максимович вышел в старом, поношенном халате, выслушал, что-то пробормотал себе под нос, спросил:

– А нельзя было избрать другую форму, чтобы сообщить мне это решение правительства?

– Извините, товарищ Литвинов, но я обязан выполнить приказ и жду вашего ответа, – несколько смущенно ответил наркоминделец.

В коридорчике наступила тишина. Литвинов о чем-то сосредоточенно думал. Потом сказал:

– Ну что ж, обстановка такова, что есть только один выход. Идет война. Передайте, что готов выполнить любое поручение»[704].

Уже на следующий день он вылетел в Москву, встретился с Молотовым и 28-го получил официальное назначение. Он стал не только послом, но и заместителем наркома иностранных дел, что автоматически повышало его статус за границей. Вместе с ним прилетел Уманский, которого отозвали «в распоряжение НКИД». На следующий день оба вернулись обратно в Куйбышев: Литвинову нужно было собраться в дальний путь. Лететь предстояло через Азию, за 20 тысяч километров и через десяток государств. Погода была нелетной, и самолет приземлился на маленьком аэродроме в Пензе. Спросив у местного начальника, где здесь туалет, Литвинов получил ответ: «У нас такого нет – а вы, как все, с крылечка». Услышав это, дипломат рассмеялся – по словам Шейниса, «впервые за последние три года»[705].

В Куйбышеве начались сборы. Литвинов хотел взять с собой жену и Петрову как секретаря. Он писал: «Деканозов явно не хочет П-вой и навязывает мне в секретари какого-то Потрубача»[706]. (Михаил Потрубач был тогда референтом Молотова, но после войны по какой-то причине покинул дипломатическую службу.) Неожиданно помог Вышинский, представлявший тогда НКИД в эвакуации. Согласовав состав делегации, Литвинов нанес послам Англии и США, тоже эвакуированным в Куйбышев, визит с официальным представлением. В Москву он возвращался 9 ноября. Вместе с ним летел заведующий отделом печати Наркоминдела, а затем генеральный директор ТАСС Николай Пальгунов, вспоминавший:

Черновик постановления Политбюро о назначении Литвинова заместителем наркома иностранных дел. 10 ноября 1941 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1323. Л. 255)

«Из Куйбышева вылетели 9 ноября около одиннадцати часов утра. Машина шла с полной нагрузкой, была оборудована вращающейся турелью, у пулемета которой через два часа полета занял место стрелок-радист. Среди пассажиров – только что назначенный на пост посла в США Максим Максимович Литвинов, два генерала, мы с референтом отдела печати В.В. Кожемяко, несколько работников Совета Народных Комиссаров… Скоро Ногинск. Командиру самолета передают по радио:

– Над Ногинском германские самолеты. Сильная бомбежка! Возвращайтесь обратно!

Идем почти на бреющем полете, едва не касаясь верхушек деревьев.

Новое сообщение по радио:

– Задержитесь на несколько минут. Немцы, кажется, уходят!

Кружим в сумерках над лесом. Опять радио: вражеские самолеты бомбят шоссе Ногинск – Москва. Приказ: приземлиться в Ногинске.

Приземлились на изрытом воронками поле. Через четверть часа достаем автобус. Едем в Москву. Шоссе целехонько. Фашистские самолеты – над ним.

Совсем стемнело. Немцы зажгли осветительные ракеты, словно фонари. Где-то по сторонам шоссе бьют зенитки. Время от времени невдалеке разрываются немецкие авиационные бомбы.

Поздно вечером, в глубокой темноте, прибываем в Москву. Над городом ревут самолеты: воздушная тревога»[707].

В час ночи 10 ноября Литвинов был в Кремле, где его приняли Сталин и Молотов. Разговор с ними (впрочем, Молотов все время угрюмо молчал) дипломат пересказал Петровой, которая передала его З. Шейнису. Судя по этому рассказу, вождь назвал главной задачей посла побуждение американцев к открытию второго фронта: «Я знаю трудности, с которыми сталкивается в этом вопросе Рузвельт, понимаю, что президент не горит желанием помочь Советскому Союзу, но он человек умный и не захочет прийти без козырей к концу войны с Гитлером»[708]. Литвинов попросил проинформировать его об истинном положении на фронте, чтобы знать, что говорить американцам. Сталин обещал это сделать и добавил, что также очень важны военные поставки из США – об этом нельзя забывать. В конце Литвинов поднял вопрос об уволенном Уманском, и вождь обещал сделать его членом коллегии НКИД. Уже утром он вылетел обратно, откуда уже в ближайшие дни должен был отправиться в свою последнюю дипломатическую миссию.