Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Газеты требовали решительных мер в отношении «красного агитатора», а одна даже призывала казнить его «при малейшем насилии, примененном к Локкарту» – эта вырезка сохранилась в архиве Литвинова. Однако британское правительство не собиралось лишаться посредника в переговорах с большевиками. Уже 10 сентября в его камере появился старый знакомый – Рекс Липер. Литвинов пишет: «В связи с арестом Локкарта Лондон вынужден был начать какие-то переговоры с Москвой – прежде всего в целях освобождения Локкарта. Как это было сделать? Тогда в Ф.О. вспомнили обо мне и прислали ко мне Липера. Липер просил меня послать в Москву шифровку и передать предложение британского правительства обменять меня на Локкарта. Я ответил Липеру, что никакой шифровки из тюрьмы посылать не буду. Одно из двух: или британское правительство считает меня уполномоченным Советского правительства, тогда я должен быть на свободе, или же оно считает меня арестантом – тогда незачем обращаться ко мне с просьбой о посылке шифровки. Надо сделать выбор»[190].

В британском МИДе долго думали, но в итоге твердая позиция Литвинова оказалась действенной: «Через десять дней после ареста я был выпущен из тюрьмы и вновь вернулся на свою квартиру. Вместе со мной, по моему категорическому требованию, были освобождены и другие работники полпредства. После моего выхода из тюрьмы ко мне, правда, были приставлены агенты Скотланд-Ярда, которые неотступно следовали за мной по пятам, но все-таки я был на свободе и теперь согласился передать Советскому правительству предложение МИД. Предложение это Москвой было принято, и вопрос о моем отъезде из Англии был, таким образом, принципиально решен.

Литвинов с Р. Липером на вокзале перед высылкой из Англии. (Из открытых источников)

Однако при практическом проведении этого решения встретился ряд весьма серьезных трудностей. Локкарт был в Москве, я был в Лондоне, сношения железнодорожные, телеграфные, телефонные и всякие другие между обеими столицами в то время были если не совсем порваны, то, во всяком случае, крайне осложнены. Устроить при таких условиях переход советской границы Локкартом и английской границы мною в один и тот же день и час было просто невозможно. В конечном счете вся операция обмена уперлась в вопрос, кто должен первым перейти границу: я или Локкарт? В течение долгого времени мы никак не могли договориться. Тогда я сделал МИД такое предложение: я выеду из Англии первый, но не поеду сразу в Советскую Россию, а останусь в Христиании (ныне Осло) и буду в Норвегии дожидаться выезда Локкарта из Советской России. С тяжелым сердцем Бальфур в конце концов принял мое предложение»[191].

Освобожденному 16 сентября Литвинову предстояло поездом отправиться из Лондона в Абердин, сесть там на пароход и в сопровождении двух миноносцев отплыть в Берген. Британское правительство «любезно» оплатило проезд не только ему, но и еще 30 с лишним русским революционерам, включая работников «народного посольства», – под шумок от них тоже решили избавиться. Жену с двумя маленькими детьми пришлось оставить в Лондоне. До Абердина его провожали Липер и норвежский вице-консул Серен-сен. Прибыв из Бергена в норвежскую столицу Осло (многие по привычке называли этот город прежним именем Христиания), он явился в местное МИД, где ему заявили, что он может выехать из страны хоть завтра – здесь большевиков тоже не жаждали видеть. Однако он решил выполнить договоренность с Форин-офисом и ждать освобождения Локкарта в Осло, где его, возможно, приютил сводный брат Исаак Финкельштейн.

Локкарт пересек границу с Финляндией 4 октября, но Литвинов, похоже, не торопился на родину – сперва он завернул в Стокгольм, где несколько дней общался с советским полпредом Воровским, потом сел на шведский пароход и отплыл в Петроград. По пути судно сделало остановку в Хельсинки, где после кровавого подавления восстания финских и русских большевиков к советским представителям относились крайне настороженно. Литвинова сняли с парохода и увезли для «разбирательства» в полицию, но он решительно пригрозил вмешательством Англии, якобы требовавшей его доставки к месту назначения. Вероятно, лорд Бальфур только вздохнул бы с облегчением, если бы финны пустили красному полпреду пулю в затылок, но ссылка на него помогла – Литвинова отпустили, посадив на другой пароход.

Часто пишут, что он прибыл в Советскую Россию 11 октября, как утверждается в сборнике статей Чичерина. На самом деле это случилось позже, о чем говорит заметка в «Правде» от 26 октября «Прибытие послов Российской Республики из Англии»: «Вчера приехали в Петроград и остановились в доме Рабоче-Крестьянской Красной Армии члены посольства Российской Республики в Англии. Тов. Литвинов задержался в пути и приедет несколькими днями позже»[192]. После финского «гостеприимства» бывший полпред ступил на советский берег в самом конце октября и накануне годовщины революции появился в Москве – новой столице новой страны.