Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Наш первый разговор был продолжительным. Он происходил в гостинице «Бристоль». На столе у Литвинова стояло несколько телефонов, лежал большой ворох газет и журналов. Литвинов встретил меня очень приветливо. Просто одетый, уже полнеющий, с живыми, добрыми глазами и естественной манерой говорить, он сразу завоевал мое доверие. Я рассказал Максиму Максимовичу о внутриполитическом положении Эстонии, он задал мне много вопросов, делал записи в блокнот, живо интересовался всем, что тогда происходило в стране. Потом Литвинов дал мне несколько отеческих советов. Я намеревался уехать из Эстонии. Максим Максимович сказал, что этого ни в коем случае не надо делать.

По ходу нашей беседы Литвинову понадобился кто-то из сотрудников полпредства. Он позвонил по телефону, но ему никто не ответил. Была суббота. «Все ребята ушли, ничего не поделаешь», – сказал Литвинов с доброй улыбкой. И мы еще долго говорили о наших делах»[270].

Хотя Литвинов, выполняя приказы Москвы, уделял большое внимание вывозу золота в Швецию, главной его задачей оставалась закупка за то же золото продовольствия и товаров за рубежом. Об этом говорит его обширная переписка с заместителями Красина в НКВТ Лежавой и Войковым – именно они ставили задачи по конкретным товарам. Так, 25 января Лежава просил Литвинова направить в Петроград три тысячи пудов гвоздей, а также инструменты и оборудование для лесозаготовок, добавляя, что «промедление отзывается самым чувствительным образом на хозяйстве республики». А 5 февраля Войков просил Литвинова ускорить поставку кос, заказанных у фирмы «Винналь». Не пройдет и недели, как Лежава направит новую просьбу – закупить у фабрики Иогансона в Ревеле бумагу. При этом Литвинов по своей привычке всегда пытался купить товары подешевле и предупреждал Москву о завышенной цене. Например, 16 марта, сообщая Лежаве о предложении эстонского правительства продать России сахар и рожь, он добавляет: «Цены высокие – рекомендую воздержаться»[271].

Работа, которую он выполнял, была особенно важной потому, что развал российской экономики к тому времени достиг пика. Политика военного коммунизма, война и интервенция привели не только к голоду, но и к тотальному дефициту. Правда, в марте Х съезд РКП(б) принял решение о переходе к Новой экономической политике, но его живительный эффект сказался далеко не сразу. В итоге распределение товаров велось буквально на уровне правительства. Например, 19 апреля Совнарком при обсуждении вопроса о добыче торфа (Ленин считал торф важным источником его любимой электрификации) постановил: «Учитывая исключительно трудное положение, предоставить Гидроторфу: ведер – 150 штук, ножей разных – 200 штук, полотенец для кухонь и общежития – 500 аршин»[272]. А когда в Москву доставили эшелон картофеля, закупленного Литвиновым в Эстонии, его начальник рапортовал об этом лично Ленину. Всего, по данным З. Шейниса, за 10 месяцев пребывания Литвинова на посту полпреда из Эстонии в России прибыло 2 миллиона 187 тысяч пудов различных грузов, а вместе с транзитными – 11 миллионов 306 тысяч пудов[273].

Конечно, дипломату приходилось выполнять и представительские функции. Сменивший Клышко в должности секретаря полпредства Владимир Шеншев вспоминал: «Максим Максимович завоевал большой авторитет в Таллине. При встречах с членами правительства, на приемах он держался с таким достоинством, что внушал всем не только уважение, но даже особое почтение. Ни один буржуазный дипломат в Таллине не мог сравниться с Литвиновым по уму, знаниям, широте кругозора. Он был на голову выше любого посла любой великой державы. Это поднимало престиж Советской России. Мы, работники полпредства, гордились своим послом. Возвращаясь из Москвы в Таллин, Максим Максимович всегда выступал перед советской колонией с докладом о международном положении Советской России, рассказывал нам о делах родной страны. Мы все очень дорожили этими докладами. Мы, молодые дипломаты, очень многому научились у Литвинова»[274].

В полпредстве отмечались революционные праздники, устраивались лекции и встречи с известными людьми, проезжавшими транзитом через Таллин. В мае 1921 года туда приехал по пути в Германию старый знакомый Литвинова Александр Богданов. В своем выступлении он, как бывший лидер «отзовистов», попытался реанимировать прежние разногласия с Лениным, чего преданный вождю Литвинов не смог выдержать. После лекции он заявил Богданову, что не согласен с ним, и сам взял слово. О дальнейшем рассказал тот же В. Шеншев:

«Сотрудник полпредства крикнул мне:

– Владимир, иди скорей, Литвинов выступает.