Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

О его разногласиях со Сталиным еще пойдет речь, а разногласия с Чичериным, как уже говорилось, носили не политический, а личный характер. В конце 1925 года они вместе выступили против Локарнских соглашений, заключенных европейскими державами с Германией 1 декабря. Эти договоренности предусматривали снятие со страны экономических ограничений, наложенных Версальским миром, ее вступление в Лигу Наций и закрепление ее западных границ (но не восточных). Соглашения сочли дипломатическим прорывом, подписавшие их министры иностранных дел Германии и Франции – Густав Штреземан и Аристид Бриан – получили Нобелевскую премию мира. Но в Москве были недовольны, справедливо считая, что непризнание восточных границ Германии является попыткой натравить ее на СССР. На XIV съезде партии (после которого она стала называться ВКП(б) Сталин 18 декабря заявил, что «Локарно чревато новой войной в Европе».

Переход Германии к более тесному сотрудничеству с Западом был отчасти ускорен новым кризисом в отношениях с СССР. В конце 1924 года были арестованы трое приехавших в Союз немецких студентов, ложно обвиненных в подготовке терактов. По всей видимости, их хотели обменять на коммунистического боевика Вальдемара Розе, действительно готовившего теракты в Германии и отданного за это под суд. Надуманность обвинений вызвала в германском обществе серьезное недовольство, и Чичерин 9 февраля попросил Политбюро освободить студентов во избежание «крупного международного скандала». Тем не менее 3 июля студентов судили и приговорили к смерти, объявив вдобавок их сообщником секретаря немецкого посольства Густава Хильгера. В ответ посол Брокдорф-Ранцау пригрозил Чичерину разрывом отношений. После переговоров студенты были помилованы, а позже их и других осужденных в СССР немцев обменяли на Розе и его товарищей.

Литвинов подписывает торговое соглашение с послом Германии У. фон Брокдорф-Ранцау. Октябрь 1925 г. (Из открытых источников)

Пока шли переговоры в Локарно, советские представители не раз пытались отговорить Германию от подписания соглашений. С этой целью Литвинов посещал Берлин в июне и сентябре 1925 года, но успеха не добился. При этом немцы, по-прежнему заинтересованные в тесных отношениях с Москвой, старались успокоить ее. Литвинов и Брокдорф-Ранцау подписали 12 октября в Москве торговый договор, заявив, что «дух Рапалло» остается основой отношений между двумя странами. Выступая после этого на заседании ЦИК, Литвинов заявил: «Если, как мы всегда подозревали, одной из целей Локарнского договора является формирование единого антисоветского фронта и изоляция нашего Союза, то мы должны признать, что подписанный сегодня договор действительно противоречит духу Локарно, и мы можем только радоваться тому, что нам в какой-то степени удалось лишить Локарно его антисоветского жала»[334].

Подписание договора о концессии с компанией «Лена-Голдфилдс». Ноябрь 1925 г. (Из открытых источников)

В те же годы ему пришлось принять участие в другой важной для страны деятельности – работе в Главном концессионном комитете, членом которого он стал в августе 1923 года вместе с Красиным, главным сторонником предоставления концессий иностранным компаниям. Главконцесском, первым руководителем которого был назначен Г. Пятаков, обладал монопольным правом на привлечение иностранных инвестиций в СССР. За пять лет, по данным Э. Саттона, западным компаниям было предоставлено 460 концессий, однако к концу десятилетия из них осталось всего 59[335]. Концессии немало сделали для развития советской промышленности, но руководство страны относилось к ним очень придирчиво, ставя желающим их получить всяческие препоны.

Литвинов работал в Главконцесскоме не очень активно, но принимал участие в решении самых важных вопросов – например, подготовке соглашения с британской золотодобывающей компанией «Лена-Голдфилдс», занятой до революции эксплуатацией Ленских золотых приисков. В феврале 1923 года председатель правления компании Герберт Гедалла направил Красину, тогда полпреду в Великобритании, письмо с просьбой о возобновлении концессии. К тому времени на бывших предприятиях «Лена-Голдфилдс» вместо тысячи довоенных тонн золота ежегодно добывалось менее трехсот. Указав на это, Красин высказался за то, чтобы отдать концессию англичанам. Члены Главконцесскома, включая Литвинова, поддержали это предложение, и в ноябре 1925 года концессионный договор с «Лена-Голдфилдс» был подписан. За три года компания обеспечила 30 % добытого в СССР золота (25 тонн), 80 % серебра и 50 % меди, свинца и цинка. В мае 1925 года новым главой Главконцесскома стал Троцкий, что было этапом на пути к его полному отстранению от власти. Не любивший его Литвинов фактически прекратил участие в работе комитета и в 1927 году покинул его.