Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Ставший британским послом в Москве Эсмонд Ови весьма отрицательно относился как к советскому строю, так и к Литвинову, которого называл «гораздо большим фанатиком, чем ему представлялось»[391], хоть и признавал, что он «не лишен чувства юмора» А когда советский полпред Сокольников согласно протокола собрался вручить верительные грамоты королю Георгу V, тот сказался больным, поскольку не хотел подавать руку представителю большевиков, убивших его кузена Николая II. В 1933 году король был все же вынужден на приеме во дворце обменяться рукопожатием с Литвиновым. Годом раньше новым полпредом в Лондоне стал И. Майский, быстро завоевавший авторитет в английском обществе; его принимали такие видные политики, как У. Черчилль и Э. Иден.

Уделив в докладе 6 декабря большое внимание отношениям с Англией, Литвинов еще больше говорил об отношениях с Китаем. Они после поражения революции в 1927 году продолжали ухудшаться, дипломатические отношения не восстанавливались. СССР поддерживал партизанскую войну китайских коммунистов, возглавляемых Мао Цзэдуном, в то время как большая часть страны оставалась под управлением военных диктаторов. Один из них, владевший Маньчжурией союзник японцев Чжан Цзолин, постоянно пытался подчинить себе проходившую по территории области Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД), с дореволюционных времен находившуюся под управлением России. В 1924 году Советский Союз заключил с Чжаном соглашение, по которому доля китайцев среди служащих дороги повышалось до 50 %, а Китай получали солидную часть доходов от ее работы. Тем не менее после гибели Чжана его сын Чжан Сюэлян 10 июля 1929 года захватил КВЖД и арестовал две тысячи ее советских служащих; остальные были уволены и заменены китайцами или русскими эмигрантами.

Довольно долго советские представители пытались договориться с Чжаном или надавить на него через формально управлявшего Маньчжурией Чан Кайши, но результатов это не имело. Смелость маньчжурским генералам придавала позиция Японии, которая становилась все более агрессивной и антисоветской. Литвинов 6 августа заявил прессе: «Советское правительство не позволит ввести себя в заблуждение дипломатическими маневрами нанкинских генералов или откровенно пацифистскими заявлениями их представителей в Женеве, а будет, как и прежде, принимать и усиливать все меры, необходимые для защиты интересов рабоче-крестьянского государства и восстановления его прав»[392]. С августа на границе с Маньчжурией начались вооруженные столкновения, а 17 ноября 1929 года Особая дальневосточная армия пошла в наступление и всего за три дня разгромила сосредоточенные у границы китайские войска. Еще до этого открылись переговоры, которые привели 22 декабря к подписанию нового договора советских представителей с Чжан Сюэляном, восстановившего прежние условия работы КВЖД.

На пике конфликта в него попытались вмешаться США, имевшие свои интересы в Китае. 2 декабря американское правительство направило властям СССР ноту, напоминавшую, что подписанный ими пакт Келлога запрещает нападать на другие страны. На другой день Литвинов назвал этот шаг «оказанием неоправданного давления» на переговоры между Советским Союзом и Маньчжурией и выразил удивление, что Штаты, не имея официальных отношений с Советским Союзом, находят возможным давать ему указания. В заявлении для прессы он обвинил правительство Чан Кайши в планировании захвата КВЖД, а США и другие страны Запада – в провоцировании конфликта. Те же обвинения он повторил 4 декабря в речи на сессии ЦИК: «Когда Нанкин затевал и подготовлял захват КВЖД, когда он затем этот захват осуществлял, когда мы объявляли во всеобщее сведение о китайских набегах на нашу территорию, этим «миролюбивым» державам не приходило в голову, что столь провокационные акты нарушают мирные условия добрососедства СССР и Китая, создавая угрозу миру, и они ничего не предпринимали для удержания Китая от этого акта»[393].

В той же речи Литвинов посетовал на то, что «у нас в СССР, насколько нам известно, нет представителей американского правительства, которые могли бы с нашей стороны следить за происходящим на советско-маньчжурской границе, а мы, не имея своих представителей в Америке, также лишены возможности своевременно информировать американское правительство об интересующих его событиях»[394]. Установление отношений с США оставалось одним из главных дел, которым в скором будущем ему предстояло заняться. Как и еще многими, находящимися в ведении первого лица советской внешней политики – наркома по иностранным делам.

Часть третья На высоком посту (1930–1939)

Глава первая Скрытая угроза