Максимилиан Волошин и русский литературный кружок. Культура и выживание в эпоху революции

Многое осталось привычным, когда летом 1924 года заработал новый радушный советский кружок Волошина. Как и прежде, приехало много новых гостей; как и прежде, среди них были представители всех слоев интеллигенции: художники, ученые, артисты балета, инженеры, археологи и многие другие, а дополняло их весьма заметное число писателей. Пейзажи тоже остались прежними, и Волошин все так же радовался, бродя по окрестностям, хотя, по общему мнению, теперь он преодолевал меньшие расстояния и меньше разговаривал во время таких походов: сказывались последствия болезни, довершившей ущерб здоровью, нанесенный Гражданской войной. Возобновились вечерние посиделки на крыше или в просторной студии, на которых как знаменитым, так и менее знаменитым постояльцам Волошина предоставлялась возможность участия в литературно-художественных дискуссиях.

Рис. 16. Максимилиан Волошин с группой гостей. Коктебель, 1920-е годы. Архив Вл. Купченко

В центре жизни этого дома по-прежнему оставалась поэзия. Волошину не только удавалось привлечь к себе крупных поэтов, но и его собственная репутация как поэта выросла во многом благодаря стихам, написанным им в то время, когда Россия была охвачена войной. Эти стихи, как и домашние стишки, много лет назад сочиненные им для «обормотов», способствовали созданию духа общности, но теперь это была общность в более широком смысле, поскольку домашняя аудитория Волошина искала смысл в ужасном опыте, который они недавно пережили как русские и как представители интеллигенции. Не то чтобы Волошин забросил региональную и бытовую поэзию; свое возросшее мастерство он продолжал оттачивать, создавая и декламируя стихи о Крыме и о своем доме. Его стихотворение «Дом поэта» (1926) начинается такими словами:

Дверь отперта. Переступи порог.Мой дом раскрыт навстречу всех дорог

[Волошин 1992: 166].

Его старания, направленные на воссоздание процветающего домашнего интеллигентского сообщества, не пропали даром, особенно для молодежи и детей, многие из которых впоследствии будут с восторгом вспоминать о летних каникулах 1920-х годов. И Волошин, и его дом производили на них глубокое впечатление.

В советский период перешли и другие элементы дореволюционной кружковой культуры. Однако и они претерпели те или иные изменения; новые обстоятельства существования кружка – включая не только его преобразование в государственное учреждение, но также и новую социальную, политическую и экономическую обстановку при советской власти – изменили соотношение и суть некоторых элементов этой культуры. В данной главе будут рассмотрены конкретные примеры адаптации традиционной кружковой культуры: партнерство мужчины и женщины по приему гостей, лежащее в центре кружка, которое при советской власти не только сохранилось, но и, возможно, даже окрепло; а также привычка к экономическому нетворкингу, которая фактически и укрепилась, и стала проявляться в более широких масштабах. И наконец, что при всем этом произошло с духом коммунитас: исчез ли он полностью, учитывая бюрократизацию кружка Волошина? Или этот дух каким-то образом продолжал жить и в таком сообществе?

На фоне большевистских стремлений улучшить положение женщин новое партнерство Волошина по приему гостей выглядело довольно старомодным. В то время новое руководство страны пыталось изменить общественную роль женщины, ослабив ограничения, накладываемые на нее браком; в этом заключалась суть декрета 1918 года, сделавшего брак вопросом регистрации, а развод – простым гражданским процессом[205]. Однако история о том, как Волошин создал новое партнерство по приему гостей, свидетельствует о сохраняющейся важности традиционного партнерства мужчины и женщины в новых экономических условиях бюрократизации и обнищания. Принимая во внимание стремление Волошина в сложной экономической обстановке сохранить свой летний кружок в качестве государственного учреждения, ему, судя по всему, как никогда требовался человек, который помогал бы ему в хозяйственных вопросах. Это не означает, что в новом партнерстве не было места для любви; напротив, как и прежнее партнерство с Еленой Оттобальдовной, новое включало в себя бережное эмоциональное, а также прагматическое взаимодействие, на сей раз приведшие к повторному браку Волошина.