«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

День за днем, месяц за месяцем, год за годом мы шли навстречу друг другу пять дней в неделю. По ней можно было сверять часы. Если я встречала ее у парковки – значит, мы уже опоздали и нет смысла бежать; если у развилки – в запасе еще пять минут. Иногда я понимала, что наступила весна, только потому, что она появлялась в плаще. В глубине души я мечтала быть как она: так же хорошо выглядеть, идти утром уверенной походкой, в идеально скроенном пальто.

…Спустя несколько лет мы обе оказались в оргкомитете выпускного вечера. Собрание всех трех девятых классов было в кабинете литературы. Я заняла последнюю парту. Там стопкой лежали тетради для проверки, и я сдвинула их к противоположному краю, чтобы туда уже никто не сел. Через пару минут, отодвинув тетради на середину парты, рядом села она: в темных очках в помещении в шесть вечера. Я не видела ее лет пять или шесть, но узнала моментально.

– А по деньгам уже решили? – она сразу спросила главное.

Я покачала головой.

– А где вот та активная мама, кто цветы покупает? Может, ей сразу перевести деньги?

– Под Тургеневым.

– А он где?

Я мотнула головой.

– Как она изменилась! Подтяжку сделала, что ли?

– Может, просто выспалась, – предположила я.

– А вы чья мама?

Разговаривала она так же, как шла, – сшибая все.

– Нины, она в «А» классе.

– А я мама Феди. Людмила, – представилась она.

Так вот как ее зовут на самом деле. Я-то называла ее про себя «Ботоксный Метроном».

Когда все кончилось, мы вышли на улицу. Словно подружки, еще постояли у школы, обсуждая мезотерапию и то, что с каждым годом надо все больше и больше тратить на косметолога. Торопиться было некуда.

– Как так вышло, что за столько лет мы с тобой не познакомились? – удивилась Людмила.

Я светски улыбнулась, чтобы было понятно: такие прекрасные женщины, как мы с ней, все время заняты, буквально разрываемся между побережьем Франции и пляжами Сардинии. А потом все-таки сказала:

– Мы каждый день виделись, когда дети были маленькими. На дорожке в школу.

Она попыталась нахмурить лоб, но ее косметолог знал свое дело: ботокс стоял насмерть. Поэтому она расширила глаза, демонстрируя удивление: как так?

– Ты всегда шла от школы, а я с детьми бежала навстречу. – И пока она думала, я добила: – В рыжих валенках.

Такого не может быть, но это случилось! Всего на одну секунду Людмила от удивления подняла брови, несмотря на весь ботокс. Потом она быстро справилась с собой, захохотала; захвалила мой новый образ и цвет лица.

Она сказала все, что я так мечтала услышать девять лет назад. Но сейчас мне это было уже совершенно безразлично.

<p>Глава 4. Интервью у психа</p>

В то утро все шло стандартно: пробежка от машины до школы – девицы резво, а я уже на последнем издыхании. Прощаясь, вспомнила:

– Из продленки вас заберет мама Ксюши. Рины сегодня нет.

Кивок.

– Из школы не вздумайте выходить.

Девицы быстро удалялись, а я кричала вслед:

– На улице ничего не ешьте!

Они сделали вид, что это вообще не им.

Начинало потихоньку рассветать. Снег еще не выпал, кругом была грязь вперемешку с листвой, и от этого становилось еще тоскливее. Но больше всего раздражали витрины магазинов: там висели новогодние гирлянды и стояли елки, украшенные яркими игрушками. Все напоминало о том, что еще один год прошел.

Как это случилось? Лето помню. Начало учебного года помню очень хорошо. Но почему сейчас уже конец ноября? Как вышло, что октябрь просвистел, а я не заметила?

Меньше всего мне хотелось в этот момент ехать на работу, но больше всего хотелось денег. Привычная система координат.

Надо было съездить за город, чтобы сделать рекламное интервью с владельцем бизнеса. Моя задача – так отполировать слова заказчика, чтобы он сверкал, как медный самовар на выставке. Дело нудное, но несложное. К обеду буду дома.

И я поехала.

…Галимуллин сидел в кресле напротив. Он опирался на позолоченные подлокотники и всем своим центнером веса наваливался через стол на меня. На вопрос о том, какая у него маркетинговая стратегия, он отвечал так:

– Я им говорю: вы, твари, будете покупать обмотку у меня!

Я кивала и записывала: рабочая схема бизнеса заключается в продуктивном диалоге между заказчиком и исполнителем.

Галимуллин в девяностых гонял машины из Германии. Однажды на границе с Польшей его встретили и попытались отжать «единичку» БМВ. Наставили пистолет и потребовали ключи. Он сделал вид, что протягивает ключи нападавшим, и ударил ближайшего в глаз, потом втопил педаль газа и затормозил уже в руки погранцов.

Теперь Галимуллин продавал обмотку для проводов. Приемы у него остались все те же.

– Я юристам сказал: делайте что хотите, но рынок мы должны забрать.

– Напишем: была справедливая конкурентная борьба.

Галимуллин хмыкнул.

– Когда тендер выиграли, то я знаешь что сделал? Никогда не догадаешься!

Я и не собиралась угадывать, просто изобразила интерес на лице.

– Я сделал как в кино! Как в «Джентльменах удачи»! Поняла?

– Побег из тюрьмы?

– Нет. Думай еще!

– В женскую одежду переодевались…

– Ты думай, что говоришь-то! Я что, этот какой-нибудь, чтобы в женскую одежду переодеваться!

– Тогда не знаю.