«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

– Я своим сказал: все! Больше никакой фени! Чисто нормальный русский. Как Леонов, помнишь?

– Вместо «редиска» говорить «нехороший человек»?

– Да-а-а! Я даже им преподавателя нанял!

– Из школы?

– Зачем из школы? Из университета. Филолог.

– Экзамены были?

– А как же! Ставка – пять тысяч. У кого без ошибок – тому пять тысяч. У кого с ошибками – тот мне пять тысяч.

Было ощущение, что еще немного – и он скажет: а если ты хочешь уйти домой, то тоже пять тысяч. Интервью началось в одиннадцать утра. Я планировала потратить на него не больше двух часов, а прошло уже четыре с половиной. Надо было заканчивать, потому что Галимуллин уже наболтал на статью в прямом и переносном смыслах. Я протянула руку и взяла очередную конфету из вазочки на столе. Это была «Аленка».

В гостиную заглянул помощник, кивнул и сказал:

– Фотографа привезли.

Галимуллин вышел в соседний кабинет, и уже было не слышно, что они обсуждают.

Я встала: ноги затекли и ныли. За окном мел снег. До города километров пятьдесят, но я поеду против потока, а значит, без пробок. Надо выбираться побыстрее: няни сегодня нет, обед я не успела приготовить, а Нина с Розой уже скоро приедут домой.

Галимуллин не возвращался. Я пошла к выходу, в небольшую комнату, где оставила свою сумку и телефон. На работе меня предупредили, что у заказчика повышенная система безопасности: досмотр через рамку, телефон и личные вещи надо сдать.

– Вообще-то, на телефон записывается интервью, – сопротивлялась я.

– Тебе выдадут специальный аппарат для этого, – пообещали мне.

Так все и вышло: я сдала телефон и на пять часов оказалась вне доступа. Теперь охранник вернул мне вещи, я включила телефон, и он стал захлебываться сообщениями. В основном это были рабочие чаты – меня потеряли в офисе.

«Сами виноваты, нечего у психов заказы брать», – злорадно подумала я.

– Сначала пописаю, потом посмотрю, – сказала я телефону, когда он перестал тренькать. Но самым последним засветилось сообщение от абонента «Ниночка», и на заблокированном экране появилось «МАМА!!!!!!!!!!»

В тот же момент телефон зазвонил. Неизвестный номер. Я нажала «ответить».

– Зинаида? Беспокоят из Пятой детской больницы, нам надо решить вопрос по поводу нахождения у нас вашей дочери Нины.

Из комнаты напротив вышли Галимуллин, его помощник и Толя-фотограф. Толя был бодр и весел, словно планировалось какое-то увлекательное путешествие.

– Собираемся! Едем смотреть производство! – радостно сообщил Галимуллин.

Я замотала головой.

– Надо! Надо! – неуемно заорал он над ухом.

– Зинаида, вы меня слышите? – спросили в трубке.

За окном окончательно стемнело.

<p>Глава 5. Спор</p>

На завтрак в школе была рисовая каша. Длинными рядами на столах стояли тарелки, внутри каждой расплывалось желтое пятно: кусочек масла. Расплывалось, да не расплылось. Каша была чуть теплая. В этот год в школах отказались от поваров, и теперь всю еду привозили готовой. Каша, которую разогревали по второму разу, тряслась, как студень, и ничем не пахла.

Нина подошла к столу, взяла свою тарелку и, не тратя ни минуты, отнесла ее к столу с грязной посудой. Там уже высилась пирамида: тарелки с застывшей кашей ставили одну на другую. Еще немножко – и все это грохнется.

– Сверху ставь! – сказал кто-то за спиной.

– Свой совет себе посоветуй, – огрызнулась Нина.

Рисковать не хотелось. Нина, не выпуская тарелку из рук, повернулась посмотреть, кто этот остроумный советчик. Сбоку маячил Боря Залин – красный свитер обтягивал его живот.

– Отойди, – сказал Залин, – мешаешь.

Рядом с ним, толкаясь и хихикая, стояли еще пятеро. Все держали наготове телефоны. Перехватив взгляд Нины, Залин пояснил:

– Лохов ждем.

– Поспорили? – спросила Нина.

Залин ухмыльнулся. Было в этой ухмылке что-то от безнаказанности охотника, который уже расставил силки и выжидает. Наблюдает из безопасного места, как зверь сам заходит в ловушку.

– Мы тотализатор сделали… – начал Боря, но тут же прервался, нацелившись телефоном на парня, который подходил к столу с тарелками. – Ща, погодь!

Вся Борина компания включила камеры и замерла. Парень осмотрел пирамиду из тарелок и стал осторожно пристраивать свою с краешка. Впихнул ее поглубже и быстро ушел. Наблюдающие разочарованно выдохнули.

– Мы забились: когда все это рухнет, заставят ли того, кто ставил последним, убирать, – объяснил Боря.

– Нет, – подумав, сказала Нина, – не он же все это соорудил.

– А я говорю, заставят. Сегодня дежурит девятый класс. Здесь в столовке Еремчук с парнями, они отбитые насмерть.

– И какая ставка?

– Три тысячи, – гордо сказал Залин.

– Ничего себе!

Он хмыкнул:

– Не мелочимся.

Боря всегда был при деньгах. Это раздражало многих. Он особо не хвастал, но мог заказать пиццу на весь класс. Все одноклассники знали, что Залин живет с бабушкой и дедом, его родители в разводе и у каждого новая семья, куда Боря не вписался. «Поэтому каждый из родаков откупается и платит мне дань», – говорил Боря.

Нина спохватилась, что так и стоит с тарелкой, полной каши. Примостила ее сбоку пирамиды.

– Го в бургерную? – предложил Боря. – Параллель сказала, что русичка заболела. Будет замена.