«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

План был такой: с общим потоком слиться из школы мимо охранника и пойти в соседний торговый центр.

Нина задумалась:

– Мне потом в школу надо вернуться.

– Нафига?

– Меня Баконина, которая из седьмого «В», на тренировку подвозит.

Боря легким движением соединил большой палец и указательный, образовав круг – топчик! И тут же схватился за телефон, потому что к столу направлялась стайка девчонок.

Нина пошла к выходу. Она не видела, как башня из тарелок наконец упала.

…В бургерной была почти половина класса. Залин в центре рассказывал, что башня держалась и не падала, хотя тарелки все равно ставили. И тут мимо прошла завуч.

– Прикиньте, просто прошла, и все рухнуло! – говорил Боря.

– Поток воздуха, – сказал Герасимов.

Кто-то заржал:

– Сам ты поток воздуха! Это сила мысли!

– Это сила денег!

– Она шла грудью вперед?

Все смеялись: раскрасневшись, широко разевая рты и выкрикивая какие-то похабности.

Нина села рядом с мальчишками и состроила лицо, которое дома называлось «делать взрослую». Она смотрела на них чуть свысока, словно знала побольше в этой жизни, чем они.

– Будешь? – толкнул ее в бок Вася Карасев.

В руках у него была железная банка энергетика с каким-то диким рисунком. Вася подмигнул Нине и подлил энергетика в стакан с колой. Открытую банку он аккуратно поставил под стол.

– Топчик будет, – пообещал Вася.

Кола с энергетиком обожгли пустой желудок, сахар понесся по организму, появился обманчивый кураж, и Нина засмеялась вместе со всеми.

<p>Глава 6. Звонок из пятой городской больницы</p>

Я вышла на улицу, в голове пульсировало: «Ваша дочь в больнице». Хотелось сорваться с места и, задыхаясь, бежать вперед, в сторону Москвы, куда-то, где находится Пятая детская клиническая больница. Но я стояла и не могла дышать.

Есть множество разных способов успокоиться. На любой апокалипсис найдется совет. И практически всегда говорят одно и то же: сделайте глубокий вдох и выдох, дышите. Я не могу так. Бежать и задыхаться – могу. А просто дышать, чтобы успокоиться, – нет.

– Меня зовут Андрей Борисович, я врач, – сказала трубка двадцать минут назад незнакомым голосом. – Мы вам звоним уже несколько часов. Вашу дочь Нину привезли к нам. С ней все в порядке. Вы сможете ее забрать до шести вечера? Иначе мы оставим ее в больнице.

– Что случилось?

– Все уже хорошо, я не могу сейчас говорить, вы сможете приехать?

– Да!

Закончив разговор, я открыла сообщения Нины. Что именно произошло, я не могла понять: по делу она не писала ничего.

«Мама, я не хочу тут оставаться!»

«Ответь мне».

«Мам, ты где?»

«А мне надо тут ужинать?»

Я набрала Нину. Услышав ее голос, немного успокоилась.

– Ты можешь мне объяснить, что произошло?

– Мне почему-то стало плохо в школе, тебе звонили, ты не отвечала.

– У меня забрали телефон на время интервью. Я скоро буду.

Даже с учетом того, что я была за городом, к шести в больницу успею. Я набрала Комарова.

– Привет, я закончила.

– Отлично! С Толиком там докрути, чтобы все по красоте, как ты умеешь.

– Мне надо в город.

– Ну вы сделайте там быстро, и езжай.

– Да зачем я-то нужна? Фотки же не со мной. Я свою часть сделала.

Вопрос был совершенно бесполезным, я его задала только потому, что не могла заявить своему начальнику: «Ну ты и мудак». Митя не хотел отвечать в одиночку, если что-то пойдет не по плану. Толя – фотограф со стороны, с него спроса нет. А так можно сказать: «Там еще Зина была! Зина, ты почему не проконтролировала?!»

Как-то я сдавала Мите рекламную статью. Он прочитал и говорит:

– Мне все нравится. Давай руководство подождем. Чтобы сразу поправить, если будут пожелания.

Было шесть вечера. В восемь я спрашиваю:

– Долго еще ждать?

– Я думаю, скоро. Степа в кафе через дорогу сидит. Ужинает. Сейчас доест и придет.

А мне надо было успеть в магазин. Пластилин купить. Как обычно, то, что завтра в школу нужен пластилин, выяснилось вечером. Няня Рина предложила зайти за ним, но я самонадеянно сказала:

– Я куплю!

И вот я сижу. Времени половина девятого. «Красный карандаш», куда мне надо успеть, работает до девяти.

– Митя, давай я пойду, а ты сам согласуешь?

– Давай вместе подождем? Ну, чтобы не было путаницы, что там поправить. Еще немножко подожди.

И через десять минут:

– Ну вот уже сейчас!

И через пять:

– Я Степе позвонил, уже выходят.

Без пяти девять пришел добродушно улыбающийся Степа.

– Да вы чего? – удивился он. – На ночь ничего не буду читать, все завтра.

Я с ненавистью посмотрела на Митю.

– Ну, зато он видел: мы его дождались и были готовы работать! – отреагировал тот.

Пластилин я в итоге не купила.

И вот теперь то же самое. За всех Митя хотел получать только зарплату. А отвечать за всех Митя не хотел.

…Из особняка вышел Толя-фотограф, все еще улыбаясь, словно он в Диснейленде, а не на даче какого-то психа – владельца бизнеса по производству обмотки для проводов.

Загородные угодья Галимуллина освещались фонарями. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулся забор. Из мрака выступали однотипные корпуса.

– Как они тебя уговорили? – спросила я Толю.