Маньчжурия 1945: Война.Золото.Любовь

Баринов собрался, благодаря заботам ординарца в считанные минуты. По столь важному случаю Петюня достал парадный мундир с наградами. Лейтенант вышел к «черным воротам» сияя сапогами, наградами и чисто выбритыми щеками. Караул восхищено глазел, солдаты вытянулись под козырек с особым почтением перед любимым командиром.

Баринов появился на взгорье у церкви вовремя. «Студеры» плавно пылили по главной дороге в окружении звонкого собачьего кортежа принимающей стороны.

Нарядные сельчанки уже привычно прихорашивались, нанося последние штрихи. В этот раз какофония звучала в мажорных тонах. Даже животные вторили колокольному звону без истерических ноток. Мужчины села опять отсутствовали. Поэтому вновь военных встречали служители культа. Тут же раскачивался на носках, поблескивая офицерскими сапогами, невозмутимый старшина.

Колона подъехала к церкви, из первого «студера» выскочил радостный радист.

Комендант улыбнулся из-под фуражки, подметив что день начинается в сияющих тонах.

Баринов с удовольствием наблюдал как опешил молодой лейтенант, удивленно разглядывающий батюшку с хлебом-солью и звонаря со всенепременным штофом и стопками на подносе. И бывалый старшина, похожий на Степана, своей седовласостью, так же по-отечески, под локоток, стал что-то нашептывать молодому на ухо. Только вот командиры отделений были совсем другие, необстрелянные, в прочем, как и солдаты.

Вновь прибывшие лейтенант и старшина подошли с достойной выправкой, чем порадовали местных красавиц.

«Ну вот, можно домой собираться» – рано возрадовался Прокопчук. Он это понял, когда в комендатуре Иван распечатал конверт с предписанием: взвод Баринова должен прибыть в течение десяти дней в Порт Артур, для прохождения дальнейшей службы. В обед рация заработала. Жизнерадостный полковник сообщил об аресте атамана Семенова. Он, наверное, мысленно уже крутил на мундире дырку под орден. Прокопчуку снова было обещано, что точно через месяц, из Порт Артура, он поедет на родимую Брянщину.

Лейтенанту же был передан привет от брата Давыда и сделан намек, что в обозримом будущем возможно продвижение по службе. На этом военные торжественную часть встречи решили завершить, а передачу дел перенесли на завтра, после того как в баньке попарятся. Ординарец с пафосом сообщил, что Гаврила Ванюшин ждет высоких гостей в усадьбе на веранде. Как всегда, стол ломился от угощений. Сидели по-сибирски, от души и отодвинув все дела, до первых звезд.

«Где же Лука?» – не отпускала Баринова мысль о егере.

Ночью, лежа в объятиях ненаглядного, Любаша со вздохом призналась о своих опасениях – отпустит ли ее отец в Порт Артур. Нежные поцелуи Ивана убедили, волноваться не о чем: «Спокойно собирай вещи, через два дня выезжаем. С Гаврилой я сам поговорю.»

Ванюшин, несмотря на глубокую ночь не спал. В кабинете главного дома из-под бархатных штор пробивался слабый отсвет камина. Вдвоем с советником решали, как жить, вернее, как выжить и сохранить привычный уклад дальше. Лука через своих людей, работающих в прислуге при штабе, выяснил точно, атаман Семенов арестован. Выждав все сроки, вечером вернулись охотники из тайги. На три дня позже оговоренного, пришли они без Василия и сопровождавших его, опытных бойцов Гаврилы. Что произошло со старшим сыном, который был надеждой и опорой Ванюшина, тот даже думать боялся. Лука предложил на рассвете отправить двух лучших следопытов по последнему пути Василия.

«Зачем сразу предполагать худшее,» – успокаивал егерь своего друга – «надо выяснить ситуацию, вполне возможно, сын с казаками смуту в тайге пережидает». Хотя Лука и сам предполагал, что Василий, даже если жив, в Сидоровку не вернется. Охранники усадьбы успели доложить ему, что в тот же день, когда сын Гаврилы ушел в тайгу, из села исчезла Агриппина вместе с малышом. Любаша, если и знала что либо, любимую подругу не предаст, не пытать же ее.

У дочери Ванюшина теперь крутой покровитель появился, да и Гаврила не даст любимицу свою обидеть. С комендантом же в новой ситуации ссориться вообще не резон. Баринов на данный момент единственный защитник спокойной жизни. И слава богу, что полюбил он дочь Гаврилы. Родственные связи испокон веков на Руси лучшая защита. Лука решил объяснить все это Ванюшину с утра, на свежую голову.

Так что зря опасалась Любаша отцовского гнева по поводу своего отъезда. После исчезновения Василия именно она стала гарантом спокойной жизни рода Ванюшиных, да и всей Сидоровки, зависящей от них.

Глава XXII.

Два дня пролетели для Баринова в суете передачи дел. Вместе со старшиной прокатились вдвоем к сопке, присели возле схрона с золотом, помянули Михася. Думали, как поступить. На базу в Порт Артур тащить золото было глупо. Решили, пусть остается в Сидоровке, опять же до лучших времен. При этом оба понимали, что со временем легально сдать клад государству будет сложнее, сразу нависал вопрос: «Почему этого не сделали сразу?». Но другой альтернативы, кроме как отдать его особистам, на данный момент не было, а это глупо –не видать тогда вознаграждения как своих ушей.