Маньчжурия 1945: Война.Золото.Любовь

Первый выстрел застал его на дистанции метров триста от «ха-го». До подъема оставалось столько – же. Грузовик резво шел на пятой передаче, необходимо держать скорость, чтобы штурвал наводчика не успевал за целью. После первого выстрела у «жертвы» появился шанс, стрелок оказался недостаточно опытен. Секунд пятнадцать пронеслись в тишине. «Ха-го» понимал, что «жертва» стремится к большаку и выбирал способ охоты: погоня или только стрельба. Командир «95-го» был опытный и решил действовать наверняка: выдвинуться наперерез и выбрать позицию для стрельбы по цели на подъеме. «Жертве» оставалось жить несколько секунд. Но у «жертвы» ставка жизнь, а «хищник» играл, он мог себе это позволить. «Японец» стал пристреливать местность. Тем временем «Студебеккер» подлетел к подъему. «Господи, благодарю тебя за голубые солнечные дни» – радостно взмолился Баринов – «склон был сухой»!

На третьей передаче, на полных оборотах «Студер» пытался взлететь, но три моста, вгрызаясь в землю, не давали грузовику оторваться от нее.

Стрельба по цели с вертикальным подъемом требовала сноровки и опыта. «Жертва» понимала, что будет один выстрел, ну от силы два. «Их надо пережить» – уговаривал себя лейтенант. Его мозг лихорадочно искал точку пристрелки и когда фугас ее обнаружил, стало ясно, где ждут «жертву». На всякий случай ударил пулемет, вот тут был асс, первые же пули зацокали, по металлу кузова. «Только бы людей не зацепил» – мелькнула мысль.

Кузов был, как на ладони. Несколько пуль ударили по кабине, разбив ветровое стекло и обдав затылок алюминиевой крошкой.

Ударила пушка. «Раз слышу ее, значит жив» – беспристрастно оценил ситуацию комвзвода. Тем временем три моста и мотор выполняли задачу, данную им из-за океана.

«Жертва» обретала свободу! Звук третьего выстрела застал Ивана на кромке склона и дороги. «Студебеккер» устало перевалил на дорогу, скрывая тем самым почти весь корпус. Стрельба прекратилась, но взревел мотор танка, оповещая, что охота не завершилась. «Ха-го» понял, что на горизонтальной дороге шанс прикончить «американца» возрос и он устремился к большаку. Но «Студер» упредил желание «японца» прикончить опасного свидетеля своего присутствия, и на максимальной скорости стал увеличивать дистанцию для выстрела.

До укрытия оставалась тысяча метров. Меньше минуты нужно «Студебеккеру»,

чтобы быть за поворотом. Из них, безопасные, только секунд двадцать, пока «95-ый»

выберется на дорогу. Танк выскочил на дорогу и встал, как вкопанный. Пушка увидела цель…

«Жертва», пыля по дороге, уносила ноги. «Студер» делал все возможное, чтобы оправдать возложенную на него миссию союзника.

Два выстрела пушки не принесли удовлетворения командиру «ха-го».

Глава IX.

По инерции Баринов гнал «Студебеккер» еще минут двадцать.

Все приходили в себя. Даже Любаша, недавно каменевшая от ужаса, снова воцарилась на сидении. Из кузова начали стучать, приглашая остановиться. Лейтенант выдохнул, наверное, первый раз за всю погоню. Тут же ему на шею вспорхнули женские руки, а губы уткнулись в щеку. Они настойчиво искали поцелуя. Останавливая грузовик, Иван не преминул этим воспользоваться. Первый поцелуй оба запомнили на всю жизнь:

– он был желанным, потому что взаимным;

– он был терпким, потому что в слезах;

– он был сладким, потому что остались живы!

Рядом с кабиной тактично закашлял Петюня. Ухмыляясь в гимнастерку, ординарец доложил: «Товарищ командир, убитых и раненных нет, ждем команды о дальнейших действиях».

«Михась где?» – быстро сориентировался зардевшийся Иван.

«Наблюдает из кузова за дорогой» – невинно ответил Петька.

«Зови сюда, он местность лучше знает» – скомандовал лейтенант, приглаживая волосы.

Совещались недолго, подгоняла поставленная задача: необходимо, как можно быстрее, попасть в Сидоровку и при этом обойти японский танк. Выбрав путь, вновь созданная боевая единица спешно покинула большак.

В село въехали на большой скорости, нещадно давя на клаксон. Памятливый командир ждал реакции. Какофония в стиле Шнитке, не заставила себя ждать. Особенно усердствовал звонарь, видимо соскучился по событиям. На ходу высадив Петюню у комендатуры с наказами для старшины, Иван на бешеной скорости помчался к усадьбе Ванюшина. В зеркало заднего вида лейтенант со смехом наблюдал пристроившийся в хвост мотоцикл Сасы. Прыгающий на ухабах тарантас цвета хаки напоминал пьяную жабу,

если такие вообще существуют.

Вести неслись по Сидоровке со скоростью света. Когда «американец» подлетел к воротам усадьбы Ванюшиных, они уже были предупредительно распахнуты. Во дворе полным

ходом шла подготовка дружины к походу. Гаврила по-молодецки рванул к грузовику,

на ходу перекрестив себя и «Студер». Могучий староста прижал к себе дочь, пытаясь закрыть Любу от всего света. Баринов понял все переживания отца и его нежную любовь к единственной доченьке Любаше. Евдокия, улыбаясь сквозь слезы, гладила плечо Гаврилы, пытаясь успокоить то ли его, то ли себя. Ванюшин быстро пришел в себя, насупился, сбросив «телячьи нежности» жены и позвал к веранде на совет.