Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир

Во всяком случае формально. Конечно, даже после случая Дута путь в масонство для индусов был непрост. Отдельные ложи по-прежнему сохраняли за собой право принимать только тех, кого желают, а отказывать без объяснения причин. Расовая дискриминация все еще была очень распространена. При всем этом политический климат в Индии был таков, что случай Дута приобретает особую важность. Шестью годами ранее, в мае 1857 года, солдаты из числа коренного населения бенгальской армии подняли восстание. Имперские власти потеряли контроль над большей частью Северной Индии, так как целый ряд недовольных слоев населения, от местных правителей до крестьян, взялись за оружие. Английским войскам потребовалось время, чтобы погасить последний огонь жестокого восстания. После этого корона приняла на себя все полномочия, которые ранее принадлежали Ост-Индской компании. Отношение британцев изменилось. До мятежа они самовлюбленно считали себя проводниками цивилизации, которые помогают местным жителям встать на путь прогресса. Теперь же они смотрели на индейское население сквозь призму расовой принадлежности. Старые стереотипы о разномастном населении Индии приобрели более жесткие очертания. Какую бы религию они ни исповедовали, индийцы стали считаться биологически неполноценными, а потому неподвластными культурному преображению. Таким образом, политика открытых дверей масонства в отношении индийцев после дела Дута противоречила господствующей идеологической тенденции.

К тому времени, когда Редьярд Киплинг стал масоном, «искусство» в Индии находилось на долгом и медленном пути адаптации. Тактика XVIII века по принятию в ложи дружественных местных правителей приобрела новый смысл после мятежа 1857 года. Материнская ложа Киплинга «Надежда и настойчивость» № 782 в Лахоре приобрела официальный статус в 1859 году. Вскоре после этого в нее был принят сикхский правитель сэр Рандхир Сингх, махараджа Капурталы, который был ревностным сторонником англичан во время восстания. Махараджа умер в 1870 году, но его младший брат Сардар Бикрама Сингх Бахадур все еще был членом ложи, когда Киплинг прошел церемонию посвящения 5 апреля 1886 года. Во многих частях британских владений в Индии местные правители теперь были марионетками, лишенными реальной власти, но со всеми внешними регалиями. Так британское правление приобретало красивый индийский фасад. Масонство было частью этого договора с короной. К началу Первой мировой войны в Индии было как минимум десять братьев, у которых в графе «профессия» значилось «махараджа».

Набор в ложу значительно расширился с тех пор, как были приняты первые местные царьки. Большинство индийцев, с которыми Киплинг обменивался тайными рукопожатиями и паролями в Лахоре, были купцами, но иногда попадались и врачи. Среди индийских братьев были и купец-парс Е. К. Джуссавалла, помощник комиссара мусульманин Мухаммед Хайят Хан, и бенгальский адвокат индуист П. К. Чаттерджи. Но с количеством белых им было не сравниться: в то время в ложе было не более восьми индийских братьев, и еще один присоединился к ним, пока там был Киплинг. Так что «Надежда и настойчивость» № 782 не была той самой материнской ложей из стихотворения.

В ноябре 1887 года Киплинг уехал из Лахора, получив должность в крупной газете. Ему пришлось проделать почти тысячу километров на юго-восток в крупный административный центр Аллахабад, расположенный в месте впадения чистых вод Джамны в мутно-желтый Ганг. Здесь в апреле 1888 года он присоединился к ложе, которая питала его воображение больше, чем «Надежда и настойчивость» в Лахоре. Действительно, новая ложа «Независимость и человеколюбие» № 391 в то время принимала очень много братьев из местных. До 1883 года в нее вступил только один индиец. Когда же спустя пять лет к ложе присоединился Киплинг, их было уже минимум двадцать, а еще трое пришли в течение следующего года, прежде чем Киплинг уехал в Англию. Из сорока трех человек, присоединившихся к ложе «Независимость и человеколюбие» в 1887 и 1888 годах, было восемнадцать индийцев. Да, этническая и религиозная принадлежность этих мужчин была не столь разнообразна, как в вермонтских фантазиях Киплинга, но среди них, безусловно, были и мусульмане и индусы.