Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир

Некоторые из этих новых индийских братьев были коммерсантами. Один или два из них были врачами. Больше было служащих, особенно тесилъдаров (местных сборщиков налогов и по совместительству магистратов). Но не менее половины индийских масонов, которых знал Киплинг, были юристами, которых здесь называли вакилами. Перспективы этих людей зависели от их круга знакомств и доброго имени среди британской правовой иерархии. Духовный диалог между братьями из разных религиозных общин был далеко не первым пунктом в их списке мотивов для вступления. Более очевидным мотивом было наличие среди британских членов ложи сэра Джона Эджа. Сэр Джон перевелся из своей лондонской ложи в декабре 1886 года и по прибытии в Аллахабад занял пост председателя Верховного суда Северо-Западных провинций Индии. Какой бы ни была их религия, многие индийские вакилы стали масонами, желая оказаться поближе к влиятельной персоне.

Однако было бы ошибкой считать, что белые и индийские братья этой ложи жили в полной гармонии. После пережитой травмы мятежа Аллахабад был расколот.

После мятежа 1857 года, в ходе которого в городе было убито пятьдесят белых, британцы почувствовали, что им стоит жить как можно дальше от индийского населения. Аллахабад был превращен в центр правительства и права, потому что его можно было легко защитить. Не успело насилие утихнуть, как стратегически неудобная мечеть XVII века была снесена — без какой-либо компенсации мусульманской общине. Это было лишь началом масштабного переустройства города британскими властями. Восточно-Индийская железная дорога, пересекая внушительный балочный мост, разрезала город пополам. К северу находился «Белый город», или «вокзал», включавший помимо прочего новый британский квартал Кэннингтон. С южной стороны располагался старый индийский город. Контраст между этими двумя районами был впечатляющим. В одном районе жило 3 % населения города, в основном европейцы, у которых были ровные широкие улицы с ухоженными и тенистыми тиковыми аллеями. Здесь находились большие административные здания, гостиницы, больница и медицинское училище. Для обитателей оштукатуренных одноэтажных домов с верандой были построены англиканская церковь, библиотека, клуб, площадка для крикета, поле для поло и конечно же удобное здание масонской ложи, открытой в 1875 году на Катчерри-роуд (где оно стоит и по сей день). Для пущей уверенности здесь были также казармы, которые один из путешественников назвал дворцовыми. Другая же часть города была похожа на шумную и зловонную выгребную яму. Здесь жило индийское население во всем многообразии религий, каст и профессий. В 1885 году, незадолго до прибытия Киплинга в Аллахабад, комиссар санэпиднадзора в отчаянии заметил, что преобладающее отношение британцев к общине по другую сторону железной дороги было следующим: «Если туземцы решили жить в такой антисанитарии, то это их дело».

Между «вокзалом» и индийским городом нейтральную полосу занимали два небольших квартала. Первый, как раз возле железнодорожного вокзала, предназначался для шести или семи сотен полукровок англо-индийцев. Второй предназначался для образованных бенгальцев. Некоторые из них иногда отваживались посещать «белый город», чтобы присутствовать на собраниях ложи «Независимость и человеколюбие».

Масонская ложа была одним из очень немногих институтов расовой интеграции в Аллахабаде. Но интеграция эта была своеобразной. Встречаясь на площади с Киплингом или другим белым масоном, «смуглые братья» здоровались с ними как подобало — то есть никак свое братство не демонстрируя. Действительно, в своем знаменитом стихотворении Киплинг признает, что равенство, царившее под священными сводами ложи, уступало место иерархиям сразу после окончания собрания:

Снаружи: «Сэр! Сержант! Салям! Привет!»

Внутри же каждый «брат», и не во вред…

Братство между белыми и туземцами «не во вред» только тогда, когда оно ограничивалось собраниями ложи.